Чтение онлайн

Homo fuge.

Что это значит? Чье-то имя? Латынь? Слова показались мне знакомыми. Я определенно их где-то слышала…

– Ты видишь, Лилит? Как ты думаешь, что это означает?

Она не ответила. У нее снова пошла носом кровь.

Воздух стал обжигающе холодным, предвещая сезон густого печного дыма и туманов. По мере того как уходили последние осенние дни, в Лондоне ощущалась одновременно приятная и печальная атмосфера. Но для меня эта зима должна была стать лучше. В доме имелось достаточно угля, чтобы разжечь огонь пожарче. У всех нас были новые ботинки и шерстяные шарфы. Через несколько дней Берти ждала операция, которая должна была стать началом новой главы в его жизни. Моя работа нас спасла.

Когда я думала об этом, мои страхи улетучивались, как пар от дыхания на холодном воздухе. Я убеждала себя в том, что окружавшая Лилит странная аура – лишь очередная театральная иллюзия. А от меня требовалось только одевать эту женщину. Небольшая цена за благополучие семьи.

Однако после того вечера мне не очень-то хотелось видеть Лилит снова. Я плелась на работу, оттягивая время. На углу улицы приютилась лавчонка, а в ней мужчина в потрепанном цилиндре продавал газеты, рисунки и книги. Я остановилась посмотреть. Среди прочего там нашлось несколько экземпляров газеты «Эра». Можно было бы купить один и прочитать, что пишут о зверской леди Макбет в исполнении Лилит… Но нет. Я была слишком сердита на нее за то, как она поступила с миссис Дайер. Любое хвалебное слово вызвало бы раздражение.

Ближе к «Меркурию» улицы показались мне оживленнее обычного. Мимо куда-то спешила прислуга, чинно шагали конторские служащие в своих черных пальто и шляпах-котелках. Это было необычно. Их конторы находились в другой стороне.

Поначалу я решила, что это, видимо, из-за дорожного происшествия: перевернутая телега перегородила дорогу, и люди пошли в обход. Но чем ближе я подходила к театру, тем больше народу толпилось на тротуаре. А когда «Меркурий» со своим фронтоном наконец появился в поле моего зрения, движение на улице полностью остановилось.

От ворот билетной кассы очередь заворачивала направо и тянулась прямо вдоль улицы. Я никогда не видела ничего подобного. Толпа жаждущих напирала вперед, не особенно волнуясь из-за того, что кого-то раздавят. Что же там было такого, в этом отзыве в «Эре»?

Работая локтями, я пробилась через толпу. Мне вслед летели угрозы, проклятия и крики «подожди своей очереди!». Появился один из билетеров в парадной форме и повесил на ворота табличку «билеты распроданы».

Раздался всеобщий возглас отчаяния. Я не хотела медлить снаружи. Эта толпа могла пойти вразнос в любой момент.

– Дайте пройти! – командовала я. – Отойдите, я здесь работаю.

Кто-то схватил меня за рукав. Я отдернула руку, но захват оказался крепок, и меня потащило в сторону.

– Мисс. Мисс!

Я повернула голову и увидела молодого, чисто выбритого джентльмена с зеленой гвоздикой в петлице. В этой свалке он смотрелся совершенно неуместно, и его начищенные туфли быстро теряли свой блеск, потому что ему то и дело наступали на ноги.

– Что? – огрызнулась я.

– Вы правда работаете в театре?

– Да. Я опаздываю. – Я пыталась пройти дальше, но он ухватил меня за локоть второй рукой.

– Пожалуйста! Пожалуйста, скажите мне, что вы работаете с мисс Эриксон.

– Возможно, и так. А вам-то что?

Он отпустил меня и достал розовый надушенный конверт.

– Будьте столь любезны передать ей это письмо. И… – Он облизнул губы. – Если вы могли бы раздобыть что-нибудь из ее… хм… личных вещей. Например, чулок. Я с радостью заплачу вам двадцать фунтов.

Мои глаза полезли на лоб.

– Один чулок?

– Пятьдесят фунтов, – торопливо поправился он, одновременно делая мне знак говорить тише.

Пятьдесят фунтов! Молодой франт тронулся умом. Денег больше, чем мозгов. Я запросто могла достать чулок, и Лилит бы его даже не хватилась.

– Ждите меня возле служебного входа через полчаса, – велела ему я.

Его лицо озарилось радостью. Он снова вцепился в меня.

– Спасибо. Тысячу раз спасибо. – Он подошел слишком близко.

– Мисс Уилкокс, этот человек вам досаждает? – Возле нас возник Оскар, уперев в бока сжатые в кулаки руки. Джентльмен тут же отступил, густо покраснев.

– Я справлюсь. Он как раз уходил.

– Да. Да, я ухожу. Доброго дня. – Приподняв шляпу, он втиснулся обратно в толпу и почти тут же исчез.

Оскар проводил его взглядом. Потом он оглядел толпу людей всех возрастов, мастей и классов.

– Чтоб мне провалиться, – проговорил он. – Вы когда-нибудь видели подобную давку?

– Это просто Бедлам [512] .

– Хватайтесь за руку. Пройдем вместе. – Идти рядом с Оскаром было легче. Он был выше и шире меня, и у него хорошо получалось раздвигать локтями толпившийся народ.

– Надеюсь, такое будет не каждый день, – крикнула я сквозь гвалт голосов.

– Может, и будет. Мисс Эриксон-то не подкачала.

Мы на секунду умолкли, обходя женщину с коляской.

– Мне ее игра не понравилась, – призналась я. – От нее мне прямо-таки дурно сделалось.

– Да, но так ведь и было задумано, разве нет? По сюжету пьесы. Леди Макбет и должна быть отвратительной. А потом ее раскаяние в сцене «Прочь, проклятое пятно!»… Она была великолепна. Это была лучшая сыгранная сцена со времен… я даже не знаю. Может, даже лучшее из того, что я вообще видел.

Я прикусила язык. Мне было ясно, что сказала бы миссис Дайер про Оскара, этого молодого парня. Она бы сказала, что такие, как он, очарованы Лилит.

Мы протиснулись во двор. Ворота закрыли, чтобы не допустить туда шпану, но у Оскара имелся ключ.

Я вытащила руку из-под его локтя.

– Спасибо, – застенчиво сказала я. – Теперь уже дойду сама.

Он кивнул.

– Будьте осторожнее.

Мне хотелось, чтобы ему тоже нужно было в театр, но он направился к мастерской. Я встряхнулась. «Меркурий» выглядел так же, как и всегда. С прошлого вечера в облике здания ничего не изменилось… Но мне почему-то не очень хотелось заходить. У меня было такое ощущение, будто у нас поменялось начальство и руководила нами теперь Мельпомена.

Тем утром по коридору не прошмыгнуло ни одной кошки. Казалось, что они вместе с мышами выпрыгнули с корабля. В гримерной Энтони разговор перешел на повышенные тона, а затем снова стих; похоже, он о чем-то спорил с Сайласом. Его дверь была слегка потерта, золотая краска кое-где облезла.

При моем приближении дверь Лилит распахнулась, и из ее гримерной появился шеф, раскрасневшийся и улыбающийся. Коротко мне кивнув, он закрыл за собой дверь и зашагал в противоположном направлении.

Это привело меня в раздражение. Они теперь совершенно обнаглели. Неужели ему все равно, что его видят? Но, может быть, в гримерной были другие люди, поскольку до меня через стену доносился смех Лилит. Кто бы там с ней ни находился, он явно весьма ее забавлял.