Чтение онлайн

Полька была ритмичным быстрым танцем. Благодаря ей, мы с Оскаром не долго оставались в смущении. Когда я отбегала назад, Оскар наступил мне на юбку. Я прижалась к нему и расхохоталась.

– Простите, – усмехнулся он, корча гримасу. – У меня не хватает практики.

– Это из-за меня, я слишком медленно все делаю и вечно путаю повороты. Считайте, что вы предупреждены.

Глядя через его плечо, я увидела, как Энтони приглашает танцевать Лилит. Она ощетинилась, подобно тому как сделал Оскар, когда я к нему подошла. Но я начала понимать, как работает ее тщеславный ум. Лилит ответит ему согласием вопреки, или даже по причине своей зависти. Пока она будет танцевать со звездой вечера, все взгляды будут прикованы к ней.

Я была права. Она покорилась.

Я крепче сжала плечо Оскара, спрятавшись за него, как за щит.

– Я сожалею, – снова сказал он уже тише. – О том, что было. Что подозревал вас и все прочее. Вы сможете меня простить? Я в последнее время был сам не свой. Все это очень неприятно меня поразило.

Мимо нас прошмыгнул один из плотников, виденных мною в первый день, с ящиком в руках.

– Что же это, Торн? – усмехнулся он. – Уилкокс никак подослал тебе свою сестрицу взамен?

Ладонями я почувствовала, как напряглись мышцы Оскара.

– Кто это? О чем он говорит?

Оскар был взбешен и не сразу нашел в себе силы ответить. А потом произнес сдавленным голосом:

– Видимо, я… слишком занесся. Поубавил прыти у некоторых людей. Все они теперь рады видеть, как я сел в лужу.

– Не понимаю.

– Мне не следовало терять голову. Но вы сами видите, как работа здесь влияет на человека. Когда день за днем имеешь дело с фантазией… все кажется возможным. Видите ли, мы, бывало, обсуждали открытие собственного театра. Она была бы звездой, а я – шефом… Я внушил себе, что это возможно. И я рассказал товарищам, в общих чертах, о том, что это будет. – Он покачал головой. – Мой отец говорит, что она делала из меня дурака. Может, так оно и было, но и сам я тоже во многом себя дурачил. Задирал нос, напридумав себе всякой всячины о том, что будет, когда мы поженимся.

Я изо всех сил пыталась уловить суть.

– Поженитесь? – повторила я. – На ком же вы собирались…

И тут до меня дошло. Миссис Неттлз говорила, что Джорджиана бросила художника перед тем, как сбежать с Грегом. Я бы ни за что не подумала, что это мог быть Оскар; они были очень хорошими друзьями. Я чуть не задохнулась от возмущения; это чувство было мне уже знакомо. Как только я думала, что ниже Грег пасть уже не мог… Еще бы Оскар не отшатнулся при виде меня!

– Оскар, я не знала. Слышала, что Джорджиана разорвала помолвку, но не понимала…

Его лицо сморщилось от боли.

– Будь они прокляты, – прошептала я. – Лучше не будем больше о них.

Вилка застучала по бокалу. Оскар шарахнулся от меня, как от горящей головешки, и в зале воцарилась тишина. Все взгляды устремились на взбирающегося на оттоманку и постукивающего по бокалу шефа.

– Леди и джентльмены театра «Меркурий»! Для меня большая честь приветствовать вас на вечере по случаю этого счастливого события! От лица своей жены и от себя лично я хотел бы выразить вам свою глубочайшую признательность. – Он поднял бокал с шампанским в сторону миссис Дайер, и она чокнулась с ним. – За двадцать лет совместной жизни, двадцать лет совместного труда нельзя было придумать лучшей награды, чем сегодня. Мы восхищаемся всеми вами. Я надеюсь, вы присоединитесь к моему тосту в честь вашей самой снисходительной патронессы. За здоровье миссис Дайер!

– Миссис Дайер! – раздался дружный хор голосов.

Миссис Дайер приосанилась. От внимания мужа она помолодела и похорошела, как тянущийся к солнцу цветок.

Он ее не заслуживал. Уж кто бы говорил о снисходительности!

– Что же касается нашего коллектива… Мы все знали, что среди нас есть великий артист, но сегодня вечером об этом узнал весь мир. В завтрашних газетах появятся оды тому, как Энтони Фрост мастерски изобразил шотландского узурпатора, превзойдя даже самого себя в роли Отелло, сыгранной в прошлом году. Дамы и господа, поднимем бокалы за Энтони Фроста!

– Энтони Фрост! – голос Сайласа выделялся среди остальных.

Лилит дернула щекой, будто на нее села муха.

Шеф поднял свой бокал.

– Печально, но факт, что в то время, когда восходит одно солнце, другое идет на закат. Для меня стало большим утешением в это время потрясений наблюдать за новым восходящим талантом. Пустоту, оставшуюся в нашем профессиональном мире после смерти Юджина Гривза, будет не так легко заполнить.

Улыбка миссис Дайер померкла. Все опустили головы и согласно зашептали. Мое сознание услужливо подкинуло мне образ дергающегося в луже крови доктора Фауста. Когда же меня покинет это ужасное воспоминание?

Шеф сунул руку в карман жилета. Он достал оттуда не собственные золотые часы, а какие-то другие, в ониксовом корпусе, украшенные жемчугом. Я стояла довольно близко, и мне удалось разглядеть гравировку: образ, знакомый по броши миссис Дайер, – муза Мельпомена и ее искаженный горем безгубый рот.

Часы Юджина Гривза. Он их купил, как и надеялась миссис Дайер, и теперь та едва сдерживалась, чтобы не выхватить их у мужа.

– Однако мы заполним эту жуткую пустоту. Независимо от смены поколений муза трагедии продолжает жить. Это, друзья мои, легендарные часы Юджина Гривза. – Шеф поднял их выше, к свету. – Я полагаю, эта бесценная реликвия должна перейти в руки его последователя.

Я глянула на Лилит; ее глаза сделались огромными, как у театральных кошек, выслеживающих в темноте мышей. Мне было не понять всеобщего восхищения. Это зрелище казалось мне до странности жутким, как если бы мы открыли гроб Юджина Гривза и рассматривали его труп.

– С огромным удовольствием я дарю эти часы женщине, для которой они станут высшей ценностью. Женщине, которая будет следовать зову Мельпомены, куда бы он ее ни завел.

Миссис Дайер оправила юбки и приготовилась встать. Я должна была бы радоваться. Хоть один счастливый момент прежде, чем мне придется открыть ей глаза на правду.

– Дамы и господа, предлагаю вам вместе поздравить нашу новую актрису первых ролей мисс Лилит Эриксон.

Нет.

Раздались аплодисменты, и мне казалось, что ладони всех присутствующих бьют по мне. Видит Бог, я уже была невысокого мнения о шефе… но такое? Как он мог проявить такую поразительную жестокость?

С тем же успехом он мог бы ударить миссис Дайер между глаз. Она уже наполовину встала, но теперь безжизненно упала обратно на диван.

Лилит ринулась вперед, воздев руки кверху, как жаждущая святого причастия грешница. Покачав часы на цепочке, шеф отпустил их, и они упали в раскрытые ладони актрисы. Она тут же сомкнула пальцы.

Я не могла и не хотела оставаться там и слушать благодарственную речь Лилит. Даже не попрощавшись с Оскаром, я бросилась прямо к выходу.

У двери я все же обернулась. Собравшиеся в зале показались мне серией картин, сценами из какой-то пьесы. Лилит олицетворяла торжествующее зло: леди Макбет, возлагающую корону на свою голову предательницы. А что до бедной миссис Дайер… сегодня мне уже пришлось видеть подобное выражение лица.

Она сидела несчастная, как призрак убиенного Банко.