Чтение онлайн

– Лилит!

– Что? – огрызнулась она, встревоженно дернувшись. – Неужели не видишь, я репетирую?

– Твои товарищи по сцене решили, что ты упала здесь замертво. Они стучались, а ты не отвечала.

Лилит нахмурилась.

– Я не слышала. Чего им от меня нужно?

– Уж точно не удовольствия от общения с тобой.

Лилит фыркнула.

– Бесполезно, Китти. Сегодня тебе не удастся вывести меня из себя. Теперь все иначе. У меня появился второй шанс. – Она с любовью погладила часы. – Иди взгляни. Вчера ты ведь не видела их вблизи? Тебе приходилось когда-нибудь обладать чем-то столь же удивительным?

Исполнение было мастерским, но этот черный корпус с жемчужинами напоминал траурное облачение. Мельпомена со своей дубинкой выглядела так, будто пришла по твою душу. Механизм работал громко. Тиканье этих часов пробирало до самых костей.

– Моя мама всегда говорила, что жемчуг приносит слезы.

– Не думаю, что он у нее вообще когда-нибудь был, – парировала Лилит. – К тому же это только кстати. Трагическая актриса должна уметь плакать по команде.

Я подумала о слезах миссис Дайер.

– Все говорят, что шефу следовало подарить эти часы Энтони. Или своей жене. Это было бы уместнее.

Лилит скривилась.

– Это я ученица Юджина. Часы должны быть моими, и ничьими больше.

Я повернулась к ней спиной и подошла к гардеробу. Уж кому бы рассуждать о праве собственности, когда сама она украла мужа другой женщины.

– Это только безделушка. Почему все придают ей такое значение?

– Почему придают значение? – изумленно переспросила она. – Эти часы благословила сама Мельпомена.

Я прыснула со смеху.

– Ты ведь это не всерьез? Она всего лишь миф. Мельпомена не реальнее Джека-прыгуна [510] .

– Она существует, – настаивала Лилит. – Юджин видел ее. Она приходила к нему и обучала мастерству. Чем еще ты объяснишь такой талант?

– Упорным трудом, – ответила я, доставая костюмы. – Самоотдачей. Преданностью своему делу.

– Сегодня вечером я надену часы, – заявила Лилит. – Мы подвесим их мне на пояс.

Я расправила красно-синее платье.

– Это анахронизм. Миссис Неттлз это не понравится.

– Плевать мне, что нравится миссис Неттлз.

– Тебе на всех плевать, кроме себя, – пробормотала я.

– Я буду носить их все время. Как Юджин.

Клянусь, мне было не понять, почему Лилит так хочется таскать на себе столь жуткий предмет. Обладать им еще куда ни шло, но постоянное его ношение при себе попахивало каким-то извращением. Я тоже буду вынуждена на них смотреть. И вспоминать человека, который умирал в ужасных муках, пока эти часы висели у него на поясе.

Лилит встала, приготовившись одеваться. Сегодня она согласилась одеться без колебаний. Она даже не жаловалась на тусклый свет и мерцание газовых светильников.

– Мое время наконец пришло, – произнесла она, задыхаясь. – Ты себе не представляешь, как долго я этого ждала.

Не так уж и долго. Она была еще молода. Я стянула с нее сорочку.

– Твой дебют был вчера. Первое впечатление можно произвести всего один раз.

Лилит улыбнулась и тряхнула своими темными волосами.

– Вижу, ты мне не веришь, Китти. Но это неважно. Важны только часы. Мельпомена придет.

По правде говоря, в тот вечер Энтони показал себя еще лучше. Первые четыре сцены он сыграл с такой отдачей, что у меня перехватило дыхание. Каждый миг его игра отражала внутреннюю борьбу Макбета: желание исполнить пророчество о его величии и нежелание совершать убийство.

Мы с Сайласом улыбнулись друг другу за кулисами. Лилит не сомневалась, что ее посетит Мельпомена, но, возможно, муза зашла в соседнюю гримерную.

Занавес поднялся, и за ним показался замок Макбета в Инвернессе: фоном для первого появления Лилит служили канделябры, гобелены и зубчатые стены. Оркестр заиграл лейтмотив леди Макбет. И героиня вышла с противоположного конца сцены. Часы Юджина Гривза раскачивались в такт ее шагов. Никаких ощутимых изменений не произошло. Она, как всегда, произнесла первые строки своей роли, зачитав вслух письмо Макбета с пророчеством.

Вбежал посланник и сообщил леди Макбет, что приехал ее муж с королем. Коварная женщина увидела свой шанс изменить порядок престолонаследования здесь и сейчас.

Лампы прикрыли красной материей. Это случилось впервые. Лилит, видимо, попросила шефа усилить эффект своей первой важной речи. Она вышла в центр сцены, и тут задрожали голоса скрипок. Музыка проникала под самую кожу. Я чувствовала приближение чего-то: напряжение, ожидание, словно затишье перед надвигающейся бурей.

Лилит пользовалась моментом. Ждала, чтобы глаза всех зрителей обратились на нее.

Внезапно она рухнула на колени. Сцена содрогнулась. Разведя руки в стороны, она закинула свою темноволосую голову назад.

– Придите, духи смертоносных мыслей, бесполой сделайте меня и от короны до ступней безжалостной жестокостью налейте! – Слова отдавались эхом в стропилах театра.

– В суфлерском экземпляре пьесы этого нет, – пожаловался Сайлас. – Она должна была стоять.

В оркестровой яме загремели барабаны, низко и зловеще.

– Она и музыку изменила! – раздраженно фыркнул Сайлас. – С какой стати ей это позволяют?

Я не могла ему ответить. Мое сердце билось в такт барабанному бою, а Лилит тем временем закрыла глаза и начала раскачиваться, будто в трансе.

Эта речь всегда была жуткой. Теперь же она звучала просто омерзительно, ритуально. По первым рядам партера пробежало волнение. Какая-то дама спрятала лицо за веером.

– Припав к моим сосцам, не молоко, а желчь из них высасывайте жадно [511] .

Лилит с силой прижала письмо к груди. Кто-то ахнул. Я поняла, что на этот раз она не просто произносила роль. Лилит говорила всерьез: демоны, убийство, все ради успеха.

Глядя на то, как она купается в красном свете, я почти поверила в то, что к ней в самом деле пришла Мельпомена. Каждый удар барабана звучал как ее очередной шаг.

Лилит сотрясала дрожь. Глаза ее широко раскрылись и не мигая смотрели на балкон. Публика начала оборачиваться. Может, она увидела то, чего не видят они?

– Спустись, глухая ночь, закутайся ты темною завесой ада, чтоб острый нож мой не увидел раны и небеса не заглянули бы за темный твой покров, воскликнув: «Стой! Остановись!»