Чтение онлайн

Дверь захлопнулась. Во дворе валялись разнокалиберные шины. Из-за трейлера вышла собака с отвисшими сосками, посмотрела на пикап и скрылась под крыльцом, сооруженным из подручных материалов. В чугунной ванне росла ипомея. Дверь снова открылась, и показалась женщина в куртке с капюшоном, натянутым на голову, и обрезанных джинсах, которые были ей впору лет десять назад. Она на цыпочках прошла по раскисшей земле и, забравшись в кабину, сказала: похоже, тебе кажется, что можно просто подъехать к дому женщины, посигналить и она тут же побежит к тебе.

– Ну, – сказал он. – Ты же побежала.

Она сняла капюшон и обеими руками оправила волосы, а потом вытащила банку пива из коробки и расстегнула куртку.

– Вот твоя почта, – сказал он и отдал ей конверты.

Она взяла их и положила на приборную панель.

– Сдается мне, не за тем ты приехал, чтобы доставить мне почту.

– Не-а.

– Ты вроде говорил что-то насчет покататься?

– Говорил.

– Так поехали.

Диксон развернул пикап, закурил, и она тоже взяла у него сигарету. Он осторожно выехал на дорогу по ухабистому проезду. Дождь кончился, и небо заиграло оттенками серого и фиолетового. Женщина сделала радио погромче и забарабанила пальцами по коленке. Они отхлебывали пиво и неспешно катили по мокрой дороге. Она оглянулась на дробовик в держателе на заднем окне и спросила, когда ты последний раз стрелял из этой штуки.

– Давно, – сказал он. – Я в лесу теперь, считай, и не бываю почти.

– Но можешь же.

– Наверное, – ответил он. – Ты же знаешь, где я зависаю. Там же, где и ты. А чего ты не в баре?

– А ты? Стыдно там показываться?

– Хотел бы я, чтобы так.

– Он все равно закрыт, – сказала она. – Говорят, Майеру пришлось поехать к ней домой из-за того чувака.

– Кого? Колберна?

– Ага.

– С чего это?

– Не знаю. Я сегодня проезжала мимо по дороге с работы, там во дворе куча ломаного барахла.

– Как это?

– Да забудь. Черт. Не надо было говорить.

– Поехали посмотрим.

– Я не хочу.

– С чего вдруг?

– С того, что, если туда поедем, катание закончится, а мы еще толком и не начинали.

– Просто глянем.

– Завязывай с этим.

– Сам знаю. Не ты первая говоришь.

– Я серьезно, Диксон. Если не завяжешь, то приедешь домой, а Сэди там уже твои вещи по коробкам разложила. Этот чувак тебя прямо распалил. И все зря.

– Не зря.

– А в чем смысл?

Он затянулся сигаретой. Отпил пива. Пикап вихлял посередине дороги.

– Ладно, едем дальше, – сказал он.

– Она может тебя выставить даже за то, что ты со мной здесь раскатываешь.

– Я ей первой предложил.

– Значит, я запасной вариант или третий.

– Никакой ты не вариант. Пей, кури, смотри по сторонам. Трудно, что ли?

– Ладно, – сказала она, открыла следующую банку и взяла еще одну сигарету из его пачки, лежавшей между ними на сиденье.

– А знаешь что, – сказал он. – Надо съездить посмотреть.

– Ну хватит, Диксон.

– Секундное дело, если ты обещаешь заткнуться, – сказал он.

– Я пообещаю заткнуться, если ты обещаешь, что не отвезешь меня обратно сразу после того, как посмотришь.

– Обещаю, – ответил он. Оба знали, что он лжет. Она со стоном заложила ногу на ногу и покачала головой. Впереди появилась развилка, и он повернул направо, к долине. Потом ударил по тормозам, и пикап остановился посреди дороги. Включил заднюю передачу, потом переднюю, снова заднюю и переднюю, разворачиваясь. Говоря ей, как-нибудь в другой раз. Какого хрена притворяться, что я не повезу тебя домой. Она поерзала на сиденье, надула губы и больше ничего не говорила, только курила короткими обиженными затяжками, пока они не подъехали к ее дому.

Когда Колберн снова открыл глаза, была ночь. Он лежал на полу навзничь. Попытался встать, но, стоило поднять голову, накатила боль, и он потрогал синяк, расползшийся во весь лоб. Пробившаяся сквозь щель в полу лиана щекотала ему ухо, и он отшвырнул ее и сел. Огляделся по сторонам. Пока он лежал без сознания, дождь кончился. С потолка капала вода, в ночи стонали лягушки. Он гадал, есть ли в доме кто-то еще, гадал, почему дело ограничилось одним синяком.

Он поднялся на ноги, сделал пару нетвердых шагов и оперся о стену, чтобы не упасть. Снял с гвоздя платье Селии, скомкал в руке, вышел из дома в темноту и пошел, не зная точно, куда идти. С полога листьев над головой капала вода, он скользил и оступался на мокрой земле. В темноте что-то двигалось, и его глаза метались из стороны в сторону, сердце прыгало, и в тумане полубреда ему виделись какие-то звери, то ли реальные, то ли нет. Может быть, она где-то здесь, думал он. Может, под лианами есть другой дом или сарай, о котором знает только мальчик, и он утащил ее туда. Колберн ковылял в сырой темноте, пытаясь выбраться. В голове вспыхивали мысли. Как мальчик сидел в конце стойки, когда Селия кормила его или давала холодную бутылку колы, как вечно молчал, только смотрел на нее исподлобья, провожая запавшими в темных кругах глазами. Проходил со своей тележкой по тротуару мимо бара все чаще. Все чаще заходил. Всегда садился на одно и то же место, кивал и пялился, и Колберн не знал, где мальчик мог спрятать ее, и как он мог узнать, что она будет у ручья, но теперь все сложилось, платье было ответом.

Ему приходилось ложиться на землю и ползти, и мокрая грязь покрыла его руки и колени. Он просовывал сквозь лианы голову, чтобы осмотреться, и луна пробивалась сквозь тонкие облака, высвечивая контур холмов. Он снова нырял под листья и полз дальше, продираясь между кустами, вспоминая о брошенном в доме мачете. Склон медленно поднимался, и, снова высунув голову из лиан, он увидел две белые точки фар, освещавшие сарай за домом Селии. Тогда он выбрался из-под лиан и пошел вверх, переступая через них, высоко поднимая колени и раскинув руки для равновесия. Из порезов и царапин на руках и шее сочилась кровь.

Наконец он вырвался из объятий кудзу и постоял, упершись руками в колени, чтобы отдышаться, не выпуская платье. А потом выпрямился и вошел в полосу света фар, покрытый грязью, потом и кровью. Свалявшиеся волосы прилипли к голове, шее и красному следу на лбу. Колберн ждал, что кто-то пошевелится или что-то скажет, и ему хотелось, чтобы это был друг или хотя бы кто-то, кому можно сказать, что надо найти мальчика, пойдем со мной. Помоги мне. Он знал, что это невозможно, но ему все равно хотелось. Он был один. Колберн подошел поближе к грузовику, и раздался голос, приказывающий ему остановиться. Открылась дверца. Колберн поднял руку, заслоняясь от света, и собирался окликнуть темную фигуру, направлявшуюся к нему, когда увидел стальной отблеск на стволе дробовика.

– Где она? – спросил Диксон.

Колберн опустил руки и шагнул к Диксону, но Диксон направил на него ствол и сказал не двигаться, сука.

– Что у тебя в руке?

– Это не то, что ты думаешь, – сказал Колберн.

– Покажи.

– Черт, Диксон. Отвали с дороги.

– Показывай.

Диксон поднял дробовик вровень со лбом Колберна. Фары светили в долину, разделяя мужчин двумя лучами света, в которых вились мошки, урчал двигатель. Колберн разжал кулак, и платье повисло на бретельках на его указательном пальце.

У Диксона затряслись руки, и ствол заходил из стороны в сторону.

– Это не то, что ты думаешь, – повторил Колберн.

– Это именно то, что я думаю.

Диксона трясло, его душил приступ отчаяния.

– На землю, – сказал Диксон.

– Выслушай меня.

– На землю.

– Я нашел платье и знаю, откуда оно там. Отвези меня к Майеру.

– Заткнись, – голос Диксона дрожал, как и руки, и вместо силы и решимости, как ему хотелось, в нем звучала истерика.

– У тебя есть жена, – сказал Колберн.