Чтение онлайн

– Не лезь ко мне.

– Подумай о ней.

– Закрой свой поганый рот, говорю, – сказал Диксон. Ствол дернулся вверх, и Диксон выстрелил поверх головы Колберна, оглушив и ослепив его. Звук выстрела отдался в долине эхом, которое, казалось, никогда не закончится. Колберн накрыл голову руками и присел, потом упал на колени, пытаясь вжаться в землю, с закрытыми глазами и звоном в ушах, и каблук попал ему в лоб, прямо по свежему синяку от удара лопатой. Он завалился набок, корчась от боли, а Диксон встал над ним, и Колберн не мог больше ждать и сказал: это мальчик. Мальчик с магазинной тележкой, который бродит по всему городу. У него было платье и другое дерьмо, мое и ее, там, в доме. Богом клянусь, я только оттуда и могу показать. Господи, я покажу, только не стреляй. Богом клянусь. Колберн приподнялся на одной руке, вытянув другую к Диксону, и сказал: пожалуйста.

– Вставай и садись в машину, пока я тебя не пристрелил, – сказал Диксон. – Не знаю, что ты там делал, но я могу убить тебя прямо здесь, и никто не почешется. Ни одна живая душа.

Колберн ухватился рукой за бампер пикапа, поднялся на ноги и направился к пассажирской двери, но Диксон сказал: постой. Ты поведешь, и, если хоть пошевелишься не так, застрелю на хер. Он показал стволом дробовика на водительское сиденье, и Колберн прошел сквозь лучи фар и сел за руль. Прежде чем Диксон успел обойти пикап, Колберн включил передачу и вдавил газ. Колеса забуксовали на мокрой земле, и Диксон запаниковал, отпрыгнул, словно в танце, нащупывая пальцем спусковой крючок дробовика, а пикап уже юзом шел вперед. Диксон поднял ствол, закричал, а Колберн немного сбросил газ, чтобы не буксовать, и тут раздался выстрел, и заднее окно разлетелось вдребезги. Колберна осыпало осколками, он пригнулся, но не снял ногу с педали газа. Он поднял голову как раз вовремя, чтобы объехать пекановое дерево, и выехал на гравий. В ночи грохнул еще один выстрел, не найдя цели, и Колберн выскочил на дорогу и помчался в город.

Он остановился у таксофона у бензоколонки и набрал ноль. Попросил соединить его с шерифом. Да, чрезвычайная ситуация, мать вашу. Когда зазвонил телефон, Майер мерял шагами гостиную, и уже через десять минут он подъехал к бензоколонке, где Колберн сидел на заднем бампере пикапа, словно замызганный манекен, с платьем Селии на коленях.

Мальчика задержали следующим утром на обочине дороги, по которой он толкал свою тележку. Он стоял, облокотившись о столбик ограды, глядя на теленка, бегущего за своей матерью, и подъехавшая машина шерифа остановилась посреди дороги. Майер вместе с помощником посадили мальчика на заднее сиденье, оставив тележку на обочине как некую придорожную достопримечательность, которая когда-нибудь напомнит об этом моменте любознательному прохожему.

Мальчик сидел за квадратным столом в квадратной комнате, но Майер так и не выяснил практически ничего. Мальчик не знал точно, сколько ему лет. Он толком не знал ни своего имени, ни имен мужчины и женщины. Никогда не ходил в школу. Не знал ни как называется город, где он сейчас, ни названия других мест, где, как утверждал, скитался с мужчиной и женщиной. Не знал, какой сейчас месяц и год, не умел ни читать, ни писать. Он поведал, что раньше с ними был маленький, но не знал ни его имени, ни что именно с ним произошло.

Он рассказал о дыре и попытался рассказать о мужчине, но не мог ничего внятно объяснить. Он говорил о женщине. Майер спросил его, что это за женщина. Женщина, которая была с тобой раньше, или Селия? Мальчик кивнул. Потом помотал головой. И снова сказал: та женщина. Ну, та. Он рассказал, что она кричала, и как будто был рядом, когда слышал этот крик, а не где-то далеко. Его объяснения были непонятны ни Майеру, ни мужчинам в галстуках, которые сидели в креслах за спиной мальчика, скрестив на груди руки. Они уже все решили для себя, когда мальчик сознался, что платье было у него. Признался, что знает, где она. Путаная история о том, как он нашел дыру, как спустился и что стало не то с женщиной, не то с Селией, не то с обеими. Он говорил обрывками фраз, иногда понятными, иногда нет. Смесь подлежащих и жестов. Мальчик не мог описать мужчину, его красные пустые глаза, его подергивания, что мужчина стал еще хуже, чем был раньше. Он не знал, как объяснить это, какими словами. Ему удалось лишь выдавить, что мужчина пошел туда вниз за.

– За? – спросил Майер. – За чем он пошел туда вниз?

– За ними, другими, – сказал мальчик.

– Что это значит? Какими другими?

– За ними.

– За ними? Ты сбросил его в дыру, после того как сбросил туда остальных?

– Не-а.

– Значит, его сначала, а остальных потом?

Вопросы так и ходили по кругу, переплетаясь, и в конце концов мальчик перестал отвечать, только все глубже оседал в кресло, опустив глаза, потирая тощие руки и подергивая головой.

Давай же, рассказывай, говорили ему. Давили. Рассказывай все, как помнишь. Ты приходил в бар к Селии, ел. Ты ведь ей понравился, да? А она тебе? Судя по всему, она была добра к тебе. Давай, говори. Кого ты сбросил в ту дыру?

Но мальчик перестал говорить. Его глаза и лицо подергивались, он ежился в кресле, как от боли. Майер велел мальчику успокоиться, ему принесли стакан воды и оставили в комнате одного. Смотрели через окно в двери, как на представление на непонятном языке. Со своими правилами выживания. Не иначе как дикарскими правилами, думали они, и что это за темное место в долине, про которое он рассказал. Что за существо. Несмотря на то что он уже давно родился, и жил, и ходил между ними, только теперь мальчик стал частью мира людей.

Мальчика продержали два дня. Тем временем Колберн показал Майеру и следователям похороненный под лианами дом, куда поисковики заходили после исчезновения близнецов, теперь украшенный фигурами из палочек и сувенирами пропавших. Колберн отвел их к ручью, где туфли Селии до сих пор ждали хозяйку. Колберн сходил с ними в бар и рассказал, как она кормила мальчика и говорила с ним. Рассказал Майеру все о стычке с Диксоном, и что говорил Диксон об отце Колберна и матери Селии, и как это его взбесило. Как он поехал к Селии, и сорвался, и разбил там все. Как искал Селию у ручья, но не нашел, и как ждал, что она придет, но она не пришла. Как вспомнил, что она говорила ему про дом внизу, и он подумал, что это ключ, и пошел искать там.

Мальчик ел все, что ему давали, и его заставили принять душ и переодели в оранжевый комбинезон, большой, висевший мешком на его тщедушном теле. Дали ему носки и тенниски подходящего размера. Колберн один раз пришел к нему. Сел рядом с мальчиком в камере – Майер попросил его задать тому вопросы, только помягче. Короткими фразами в надежде, что мальчик поймет их. Колберн заговорил о Селии, сказал, что она добрая. Она была добра к тебе. Мы все ее любили. Спросил, где был мальчик, когда она пошла к ручью. Спросил о мужчине и женщине. Спросил о близнецах. Но мальчик только молча смотрел на него. Он ответил на единственный вопрос, когда Колберн, уже уходя, обернулся и спросил, почему тот ударил его лопатой в доме, и мальчик поднял испуганные глаза и сказал: я думал, это он вернулся.

Утром третьего дня они посадили мальчика в полицейскую машину, поехали в долину и велели ему показать, где они. Мальчик привел Майера и двух следователей к пещере. Запах усилился, заполнил весь тоннель и поднимался над входом. Это дыра, о которой ты говорил? – спросил один из следователей. Мальчик кивнул, и мужчины спустились вниз. Закрыв рты платками, они включили фонарики и пошли за мальчиком в глубину. До самого провала.

Трое мужчин светили фонариками в черноту. Дивились глубине. Морщились от запаха. Начали прикидывать, что понадобится, чтобы забраться туда, и как глубоко придется спускаться. Они рассматривали тоннель, пятна света плясали в темноте, и на другой стороне провала мальчик заметил похожий на веревку корень, свисающий с противоположного края. Майер и следователи обсуждали пещеру и тоннель. Невероятно. В реальной жизни происходит такое, во что никто никогда не поверит. Пока они говорили, мальчик наклонился и закатал штанины комбинезона до самых бедер и заново завязал шнурки теннисок.

Он рванулся вперед между ними, нырнул в темноту и полетел через провал, раскрыв полные надежды руки.

– Боже! – вскрикнул Майер. Лучи фонариков обратились на мальчика, который поймал конец корня одной рукой и болтался над бездной.

– Вот дерьмо, – сказал другой мужчина.

Мальчик раскачивался из стороны в сторону. Все ждали, что корень вот-вот оборвется и мальчик исчезнет во мраке. Но корень выдержал. Мальчик издал протяжный раздраженный вой, напоминающий сирену, и, хватаясь за корень, мало-помалу начал подниматься.