Чтение онлайн

В словах Дэйзи был смысл. Мэлори с Фрэнком не ладили, и дамы узнали об этом из разных источников. Мэлори он не нравился, и в прошлом она всегда старалась сделать так, чтобы Фрэнк не добился своего.

– Ты права, – подтвердила Фиона. – Не думаю, что она помогает Фрэнку. И к тому же Мэлори больше не в совете, помнишь? А всего лишь управляет общественным центром, который Фрэнк, судя по всему, арендовал для этого слушания-тире-переворота. Никакой власти у нее нет. И она не могла бы остановить его, даже если б захотела. К тому же он сделал все как по учебнику: набрал необходимое количество голосов, чтобы избавиться от Энтони, и Мэлори ему не нужна была. Ему требовалось только пространство, в котором можно провести встречу. А мы видели лишь то, как она напыщенно себя вела, пытаясь контролировать собрание, будто являлась председателем. Классическая Мэлори. Ей необходимо делать вид, что она главнее всех. А на самом деле от нее всего-то требовалось, что открыть центр, достать стулья, а потом убрать их и все запереть. И кстати, она сама была поражена тем, что выкинул Фрэнк.

Сью прикусила губу.

– Ну в конце Мэлори собранием не управляла. Я бы сказала, что она потеряла контроль, – а как насчет ее совета Фрэнку, чтобы тот утвердил все изменения в совете?

Дэйзи задумалась:

– Можно убрать чиновника из муниципалитета, но муниципалитет из чиновника – никогда.

– Я знаю, о чем ты, – поддержала ее Фиона. – От старых привычек трудно избавиться. Она не может не командовать, хоть давно не работает в городском совете.

В магазинчике стало тихо. Все трое ломали головы, пытаясь придумать что-то дельное. Что-то, что даст им новую зацепку.

Фиона заговорила первой:

– Как я понимаю, мы вернулись к началу. У нас есть главный подозреваемый, Фрэнк и, возможно, еще несколько владельцев пляжных домиков, которые ему помогают.

– Если за всем действительно стоит он, – продолжила Сью, – то сейчас считает, что победил. Уволил своего злейшего врага и выкинул нас из дела. Возможно, он надеется, что избавился от нас и мы прекратим расследование.

– Но это лишь укрепило нашу решимость, – улыбнулась Дэйзи.

– Прекрасно сказано, – заметила Фиона.

Подруги переглянулись: они были просто воплощением решимости и стояли сжав кулаки, как перед боем.

Следующие две недели эта железная уверенность уменьшалась с каждым днем, бледнея и разрушаясь, пока не превратилась в комочек скомканной фольги. Никакого прогресса в деле так и не наметилось, и мотивация сокращалась вместе со все возрастающей жарой.

«Это самый жаркий день в году». Газеты, соцсети и прочие СМИ просто обожали напоминать, как жарко снаружи, будто никто этого не понял по утопающим в асфальте ботинкам или по превращающимся в сено газонам. По радио передавали легко забывающуюся статистику: это самый жаркий день с тех пор, как мы в последний раз назначили какой-то там день самым жарким.

С Фионы было довольно. Голова, судя по ощущениям, распухла и могла оторваться в любой момент, и никакое количество мороженого и фруктового льда не могли облегчить жизнь. Закрыв магазин в конце дня и попрощавшись с Дэйзи и Сью, Фиона решила, что спасти ее от теплового удара и снизить градус раздражительности может только купание в море. Саймона Ле Бона она планировала взять с собой, чтобы он поплавал рядом, охлаждая свое разгоряченное тельце.

Однако когда Фиона добралась до дороги, то сразу вспомнила об опасностях на побережье в изнурительную жару. Гранд-авеню напоминала свалку машин. Автомобили бросали как попало, ставя под разными углами. Что такого особенного в жаркой погоде, что люди забывают правила дорожного движения и теряют страх перед двойными полосами и запрещающими знаками? Но сегодня, в отчаянном желании охладиться, водители превзошли себя. Те, кому не хватило места на дороге, устроили не менее нелегальную парковку на тротуарах, и Фионе пришлось пробираться между машин, преградивших ей путь. На лобовых стеклах у многих автомобилей уже желтели, аккуратно прижатые дворниками, штрафы за парковку.

Фиону это не остановило, и она прошла мимо своего дома к утесу. Они обычно гуляли там с Саймоном Ле Боном на травке, но не сегодня. Утес тоже заняли любители пляжного отдыха, и, судя по беспорядочно припаркованным машинам, половина из них просто не могла уехать. Подойдя к забору у края утеса, Фиона посмотрела на пляж внизу: он напоминал муравейник у моря. Извивающаяся масса тел распихивала друг друга локтями в попытке найти место, но море выглядело не лучше: бурлящий суп из людей, в котором едва ли получится охладиться или расслабиться.

Фиона даже смотреть на это не могла, поэтому решила вернуться домой, в свое убежище, где примет холодный душ и польет из садового шланга Саймона Ле Бона, а затем устроится в тени веранды с обильным количеством джина с тоником со льдом – по ее мнению, единственный достойный вариант подачи данного напитка.

К полуночи дневная жара так и не утихла: с уходом солнца налетели облака, укрыв небо и усилив скопившееся внизу тепло.

Наступила душная ночь, принеся с собой прерывистый сон. Пот катился по лицу Фионы. Соленый и горький, он затекал в рот, пробуждая ото сна, в котором она ненадолго забывалась. Тихая ночь давила точно плита: незнакомые звуки разносились по жаркому воздуху на много километров. Фиона не могла отличить реальность от воображения. Смех, разговоры, лисий лай, грохот поездов сменяли друг друга. Но при звуке сирен она проснулась и обнаружила, что сирены настоящие: ревущие, пугающие, они сопровождались шумом двигателей автомобилей, несущихся по Саутборн-Гроув, как предположил ее не до конца проснувшийся мозг.

Фиона взглянула на часы: три сорок пять утра. Со стоном она отвернулась, снова попытавшись уснуть, но, поворочавшись немного на мокрых от пота простынях, пришла к выводу, что уснуть не получится, возможно, до следующей ночи – или пока эта чудовищная жара не ослабнет. В дополнение ко всему у нее появилось странное ощущение в животе. Фиона задумалась, что такого она могла съесть: сырный салат едва ли мог устроить расстройство желудка. И тут Фиона поняла, что неприятное ощущение возникло вовсе не от еды, а от предчувствия опасности.

Откинув одеяло, она выскользнула из кровати, оставив сопящего Саймона Ле Бона в спальне. Ополоснув лицо холодной водой, Фиона порадовалась ощущению прохлады на коже, но в ушах по-прежнему отдавался шум сирен, хотя они давно стихли вдали.

Фиона по опыту знала, что игнорировать предчувствия не стоит. Случайно или благодаря какому-то шестому чувству или ложной ветви науки, которую нельзя объяснить, но инстинкты практически всегда подтверждались. Саймон Ле Бон так и дремал на кровати, свернувшись пушистым клубком, и Фиона, одевшись, спустилась на первый этаж, взяла из сарая велосипед и направилась на восток, в сторону косы Мадфорд-Спит. Сухой воздух раннего утра обдувал ее, а с края неба уже сочился тусклый свет, предвещая новый день.

Непрекращающийся шелест цепи велосипеда эхом отражался от зданий. На пустынной улице Саутборн-Гроув в этот час было жутковато: темнели витрины магазинов с наглухо запертыми дверями, а вокруг ни души. Ни одна машина не проехала мимо, даже когда Фиона свернула на Бродвей и поехала вдоль рядов ухоженных домов с плотно задернутыми шторами.

Однако впереди, в конце тупика, в приглушенном свете раннего утра пульсировали синие огни. Яростно крутя педали, Фиона поняла, что предчувствие ее не обмануло. Три полицейские машины блокировали дорогу, а остальные пути оказались загорожены желтой полицейской лентой.

Вся покрывшись потом, Фиона со скрипом затормозила, и дежурные полицейские повернулись к ней: две женщины и мужчина. Они, должно быть, разглядели ее уже за километр-другой, одинокого велосипедиста на пустой дороге, старательно крутящего педали.

Одна из женщин-полицейских подошла к Фионе, а остальные остались у машины, о чем-то переговариваясь.

– Я могу вам помочь? – обратилась женщина к ней.

– Простите, можно мне проехать на пляж? – задыхаясь, спросила Фиона. Она знала, что нельзя, но, быть может, если спросить вежливо, офицер что-нибудь расскажет.