Чтение онлайн

Только тогда мать отпускает дочь. Девочка чувствует боль в плечах от материнских пальцев. Она глядит на неподвижного Таракана. Зачем ее заставили на это смотреть? Мать опускается на колени рядом с дохлым насекомым и склоняется, будто собирается поцеловать. Припадает ртом к его раззявленному рту и втягивает весь оставшийся в легких воздух. После чего выдыхает с облегчением, освобождаясь от проклятого зловония.

Похоже, она довольна. Поднимается, идет к шкафчику под раковиной, споро достает тряпки и моющие средства. А еще большой нож и пилу. «Теперь можешь пойти в сад, – говорит мама. – И не возвращайся, пока я не позову». Снаружи льет как из ведра.

Лимонад, туфля, смерть. Лимонад, туфля, смерть. Лимонад. Туфля. Смерть. Грохочет гром, дождь стеной. Девочка неподвижно стоит под струями воды, волосы и платье промокли насквозь. На месте грядки с помидорами теперь глубокая яма. Наверное, женщина ее выкопала, пока девочка каталась на велосипеде.

Из дома выходит мать. Она тащит мешок, очень тяжелый. То и дело поскальзывается и падает, но не сдается. Подтащив ношу к краю ямы, она смотрит на дочь. Ее взгляд говорит, что та молодец и вела себя хорошо. На лице у матери красные пятнышки, дождь не может их смыть.

Женщина пинком сталкивает мешок в яму. Тот падает со звуком, который девочка никогда не забудет. Как мешок с подмокшим мелом.

«Теперь помоги мне закопать яму», – говорит мать и показывает на две лопаты под шелковицей.

Мокрая земля тяжела. Лопатой ворочать трудно, но девочка не сдается. У нее ноют руки. Она работает куда медленнее матери. Время как будто остановилось, и страх не проходит. Под ногами шевелятся тени. При каждой вспышке молнии появляется город на холме. Девочке очень хочется оказаться в одном из тех белых домов. Увы, ее дом здесь.

Яма закопана, и дождь тут же прекращается. Будто само небо защищало их до последнего. Женщина смотрит на девочку. Они обе выбились из сил. Лопата падает из рук, мать опускается перед дочерью на колени и прижимает ее к себе. «Завтра мы снова посадим помидоры», – обещает она.

Девочка позволяет себя обнимать, однако сама не в силах обнять мать, не может даже пошевелиться. Она смотрит во мрак, а мрак смотрит на нее. Наконец мать разжимает руки и, не говоря ни слова, идет к дому. Девочка послушно бредет за ней, отстав на несколько шагов.

Они возвращаются на кухню. Там все чисто убрано, словно ничего не было. И тут девочка замечает что-то в углу. Подходит, поднимает, рассматривает. Это принадлежало Таракану. Она оборачивается к матери, показывает ей находку и, точно ей во что бы то ни стало надо назвать этот предмет, произносит: «Туфля». А после навсегда забывает, как говорить.

Туфля. В голове у Пьетро прочно застряло слово, которое произнесла девочка перед тем, как замолчать, вырасти и стать Молчаливой Дамой. Туфля без пары. И он знал, где ее найти.

Пьетро едва дождался рассвета. Когда Матиас проснулся, он отвел мальчика к родителям, попрощался с ними и сел в машину. Иво и Сусана наверняка обратили внимание на странную поспешность, но ему удалось улизнуть так, чтобы его не засыпали вопросами.

Сидя за рулем «дефендера», он попытался систематизировать события последних трех дней. Произошло убийство. Да, пока имелся только сон ребенка, но игнорировать его Пьетро не мог. Жаль, не прислушался к нехорошему предчувствию, посетившему его в день первой встречи с четой Кравери. И вот теперь втянут в черт-те что…

Едва закончился сеанс гипноза и Матиас погрузился в спокойный, свободный от недавних происшествий сон, Джербер принялся изводить себя вопросами. Как воспоминания незнакомки попали в голову девятилетнего ребенка? Правда ли вообще то, что он сейчас услышал? Даже если прототип немой женщины из снов действительно существует, насколько правдива история о девочке и Огромном Таракане?

Не имело смысла лихорадочно задавать себе эти вопросы, но Пьетро был настолько потрясен, что не мог с собой справиться. До сих пор многое из снов Матиаса оказывалось реальным, даже слишком многое. Потому-то он и ехал теперь в желтую высотку.

Прибыв на место, Джербер припарковался и направился к неопрятной громаде в конце широкой аллеи. На понедельник у него были назначены два сеанса гипноза. Пришлось разослать сообщения родственникам маленьких пациентов и все отложить. Пьетро терпеть не мог нарушать обязательства, однако ему было необходимо докопаться до причин происходящего с Матиасом. Он чувствовал, что этот ребенок нуждается в помощи, как никто другой.

Джербер и сам был не в лучшей форме. Взбираясь по лестнице, он казался себе дряхлой развалиной. Что и неудивительно – уже которые сутки он спал урывками. Оставалось надеяться, что усталость не скажется на умственных способностях. Весь в поту, он добрался до последнего этажа. Тяжело дыша, вытащил ключ из коробочки с проводами в конце коридора. В прошлый раз, кладя ключ на место, он был уверен, что больше к нему не прикоснется. Не тут-то было.

В квартире его встретило уже знакомое хлопанье крыльев. Опять возникло неприятное ощущение, что он незаконно вторгся на территорию пернатых хозяев. Сразу направился в крошечную ванную. Коричневый мокасин валялся в углу за биде. Пьетро поднял его, осмотрел по новой. Да-да, каблук стерт, на подошве дырка. Теперь эта непарная туфля обретала особенно мрачный смысл, потому что Пьетро догадывался, где искать вторую.

Если принять, что сон мальчика – правда, второй мокасин гнил в мешке, закопанном где-то в сельской местности. Причем не исключено, что на ноге скелета, распиленного на куски. Мокасин, как и синяя пачка сигарет в сундуке, – элемент головоломки. Подсказка или обманка. В отличие от Молчаливой Дамы, обитавшей в этой квартире, безымянная пациентка лечебницы не курила. С другой стороны, пачка «Дианы» с пронумерованными сигаретами, найденная в сундуке, указывала на одного и того же человека. Каждый факт можно было интерпретировать и так и этак.

Отсутствие уверенности в чем бы то ни было нервировало, но Джербер, как ни странно, был убежден: женщина, жившая в квартире, рассыпала на тропинке крошки, по которым ее можно найти. В нем зрела иллюзорная надежда, что в конце пути его ждет приз. Может быть, даже встреча.

Вот только коричневый мокасин сам по себе ничего не доказывал, а след сигарет оборвался. Пока ему не прислали копию медкарты, Пьетро мог продолжать поиски лишь в этой квартире, и он накрутил себя, твердя, что все ответы здесь.

Розыски в гостиной ничего не дали. В ванной тот же результат. Он вновь оказался перед незастеленной кроватью с расклеванной птицами подушкой. В шкафу не было ничего, кроме пары вешалок. Обшарил ящики. Пусто.

Акварель на стене еще в прошлый раз привлекла его внимание, он даже сфотографировал ее на телефон. Ну да, некоторое изящество рисунка, необычное для посредственного художника. Пейзаж с городком на холме под то ли садящимся, то ли встающим солнцем.

Именно так Пьетро и представлял себе место действия сна Матиаса. Разумеется, нельзя исключать самовнушение или простое совпадение. Он прекрасно помнил слова ребенка, сказанные от имени Молчаливой Дамы. Гроза, маленькая девочка с матерью в саду, могила, выкопанная на помидорной грядке, мешок с останками отца, отравленного льдом в лимонаде. При вспышке молнии виден городок на холме. Девочке очень хочется оказаться в одном из тех белых домов. Увы, ее дом здесь.