Чтение онлайн

Осторожно, чтобы не поранить босые ноги, девочка идет по коридору. Дойдя до порога кладовки, она видит маму, стоящую на коленях. Та отмывает липкий пол. С полок сброшены и перебиты все банки с вареньем. Девочке хочется расспросить о том, что случилось, но она не решается.

Женщина оборачивается, и девочка невольно отшатывается. Лицо у мамы страшное: один глаз заплыл, на скуле огромный фиолетовый синяк, на лбу подсохший порез. Нижняя губа разбита и вздулась посередине. Девочка не успевает поднять рев – мама ей улыбается. У нее теперь не хватает зуба, но она говорит, что все хорошо, ей совсем не больно и плакать не надо. Девочка знает: мама говорит так нарочно, чтобы ее успокоить. Знает не из-за ран и синяков на шее, руках и ногах. Она видит это по маминым глазам. Свет в ее глазах потух.

Та спрашивает, не хочет ли дочка есть. Не дожидаясь ответа, говорит, что сейчас приготовит что-нибудь, а потом, если девочка захочет, она может покататься на велосипеде. А когда вернется, в доме будет полный порядок, мама обещает. Девочка чувствует, как по щекам текут слезы. Она кивает, украдкой вытирая их ладошкой.

Женщина ставит на плиту ковшик с молоком, нарезает хлеб. Девочка сидит за столом в кухне. Перед ней стакан. Придется пить молоко из стакана, все их красивые чашки разбиты вдребезги. Мама снимает ковшик с огня, выключает газ, прихрамывая, подходит к столу и наливает молоко. Она говорит, глядя только на стакан, потому что не хочет пугать дочку: «Теперь он не оставит нас в покое, раз уж нашел».

У девочки першит в горле. Так хочется, чтобы это было неправдой, просто неудачной шуткой. Потом женщина говорит, что, прежде чем ехать кататься, дочке придется кое-что сделать: взять корзинку, выйти в сад и собрать лимонов. Девочка уверяет, что это пустяк, все мигом сделает. Окунает ломтик хлеба в молоко. Есть не хочется, но она заставляет себя, чтобы порадовать маму.

Поев, она не выдерживает и спрашивает: «А когда вернется Огромный Таракан?» Да когда угодно, хоть сегодня вечером, отвечает мать. Глянув в окно на чистое летнее небо, она добавляет, что к ночи пойдет дождь.

Лимонад, туфля, смерть. Лимонад, туфля, смерть. Лимонад. Туфля. Смерть. Солнце садится, а небо затянули облака. Усталая девочка возвращается домой, объехав на велосипеде всю округу. Мама велела ей не торопиться с возвращением, дала с собой бутерброд и бутылку воды. Прежде чем отправиться кататься, девочка собрала в саду корзинку лимонов.

К ее возвращению они превратились в кувшин лимонада, который почему-то стоит на столе рядом с мойкой, а не в холодильнике. Все же знают, теплый лимонад – это гадость. Наверное, мама просто забыла. Зато она не забыла вымыть голову и расчесать волосы так, как нравится дочке. На ней блузка с длинными рукавами и белые льняные брюки, они скрывают ссадины. На шее шелковый платок, на щеках румяна, синяк над глазом замазан тенями, губы ярко накрашены. На вкус дочери, макияж слишком ярок, но она ничего не говорит.

Как и было обещано, дом приведен в порядок: мебель на своих местах, полы подметены, некоторые разбитые безделушки склеены. Но многого нет, – видимо, починить некоторые вещи оказалось невозможно, и на полках зияют пустоты. Мама хорошо потрудилась, только дом все равно другой. Неправильный. Точь-в-точь как мамино чересчур накрашенное лицо и ее вымученная улыбка, в которой не хватает одного зуба.

Она говорит, чтобы девочка искупалась и надела красивое платье, которое она положила ей на кровать. «Скоро будем ужинать». Девочка хочет нарвать мяты для лимонада, но мама говорит: «Нет. В сад не ходи». Дочка в недоумении. Почему ей нельзя в сад? Издали слышатся первые раскаты грома.

Лимонад, туфля, смерть. Лимонад, туфля, смерть. Лимонад. Туфля. Смерть. Девять вечера. Они сидят за столом. Снаружи темно, хлещет ливень. Мама приготовила овощное рагу с розмарином, но по тарелкам не раскладывает. Прошел почти час, а они так и сидят в молчании за накрытым столом. Нетронутое рагу остыло.

На столе перед пустым стулом – третья миска и ложка. Девочке не хватает храбрости задать вопрос. Она и сама знает, для кого поставлен прибор. Женщина спокойна, ее взгляд излучает силу. На несколько секунд дом наполняется шумом дождя: кто-то открыл и закрыл входную дверь. Из коридора слышатся приближающиеся шаги. Девочке хочется снова зажмуриться, и мама качает головой. Нужно смотреть.

За спиной девочки сгущается тень, от которой знакомо пахнет бриолином пополам с гнилостной вонью изо рта. Огромный Таракан. Тень проползает сбоку и плюхается на стул прямо между ними. Ну да, так оно и есть, Таракан – это человек. Мужчина с мрачным лицом, косматой бородой и длинными волосками, торчащими из ноздрей. Блестящие напомаженные волосы такие же черные, как у самой девочки.

Его клетчатая рубаха вся в пятнах. Желтые ногти отросли. Злые острые глазки буравят девочку. Он медленно протягивает руку и вновь гладит ее по щеке, как накануне, когда она сидела в сундуке. Девочка не шевелится. Его загрубелые пальцы корябают кожу.

«Давайте есть», – говорит Таракан, берет ложку, кладет рагу в тарелку девочки и выжидательно смотрит на нее.

Девочке кажется странной неожиданная забота. Мама едва заметно кивает, и она принимается есть. Тогда Таракан накладывает рагу и себе. Женщина встает, приносит кувшин с лимонадом, разливает по стаканам. Таракан ждет, пока кто-то из них не отопьет первым. Мама спокойно пригубляет стакан. Девочка понимает, что заботливость Таракана притворная. Он им не доверяет.

Таракан пробует лимонад и отвешивает женщине такую пощечину, что та валится на пол. Девочка вскакивает, глаза у нее делаются огромными, но мать уже машет ей рукой, мол, сиди-сиди. Перепуганная девочка подчиняется. «Это не лимонад, а ослиная моча», – рычит Таракан. Мама поднимается и ковыляет к холодильнику. Достает из морозилки металлическую формочку со льдом. Постучав о мраморную раковину, выбивает прозрачные кубики, собирает их кухонным полотенцем и, вернувшись к столу, высыпает в тараканий стакан.

Таракан жадно отхлебывает. Лимонад сочится по его бороде, затекает на шею. Напившись, Таракан довольно рыгает. Лимонад ему нравится. Потом вновь принимается за рагу. Девочка ест молча, все время пытаясь поймать материнский взгляд, а та упорно избегает смотреть дочери в глаза.

Минута проходит за минутой. Рагу очень вкусное, даже слишком. Таракан наливает себе еще лимонада. Лед быстро тает, и мама приносит новый. Таракан ест жадно, – можно сказать, он один прикончил весь ужин. Внезапно он останавливается. Кажется, хочет срыгнуть и не может. Раз за разом бьет себя кулаком в грудь, словно кусок застрял у него в глотке. Он начинает нервничать, тяжело сопит, на лбу выступают капельки пота. Вдруг хватает свой стакан со льдом, подносит ко рту девочки и приказывает: «Пей!»

«Не пей», – спокойно говорит мама. Таракан поворачивается к ней, его глаза наливаются бешеной злобой. Он собирается дать ей еще одну пощечину, женщина отшатывается, и мужчина теряет равновесие. Его очередь падать. Он сдавленно рычит и корчится на полу. «Что ты подмешала в лед, тварь?»

Женщина не отвечает. Она встает за стулом дочери и кладет руки ей на плечи. Девочке очень хочется убежать, но мать заставляет смотреть. Таракан обеими руками держится за живот, корчится в судорогах. Он засовывает себе в рот два пальца, пытаясь вызвать рвоту. На пол выливается темная жидкость и образует лужу. Цвета крови.

Таракан в ужасе. Девочка тоже испугана, она чувствует к нему странную жалость, сама не зная почему. Мужчина пробует встать. Тянется руками, словно хочет схватить маму с дочкой. Те не двигаются с места. Женщина не позволяет девочке даже пошевелиться.

Таракан уже совсем рядом, его пальцы скрючены, точно когти, он вот-вот сцапает девочку. Та вжимается в стул – это все, что она может. А Таракан мешком оседает на пол. Он трясется и хрипит, его грудь вздымается и опускается; кажется, агония будет длиться вечно. Внезапно все кончается. Он уже не двигается и не дышит.