Чтение онлайн

С другой стороны, Кеннет и Пиппа находились под стражей в ожидании суда. Им обоим было предъявлено обвинение в убийстве Сильвии Стедман. Хотя наиболее вероятно, Пиппа будет признана виновной только в сговоре с целью совершения убийства, потому что иглу в руку Сильвии воткнул именно Кеннет, а Пиппа обучала его этому несколько недель. Он воспользовался возможностью ненадолго ускользнуть с главной арены, пока всех отвлек спор во время конкурса «Лучший ловец печенья». Сильвия умерла, но двоих людей, виновных в ее убийстве, поймали. Их собакам не повезло, и они ждали, пока опытная Керри Притчард найдет им новые дома.

Свет начал меркнуть. Ведущий предложил всем занять свои места. Оглядевшись вокруг, Фиона поняла, что все кресла заняты. Она одновременно чувствовала бабочек в животе и мурашки. В зале стало почти полностью темно, за исключением зеленых огней у запасных выходов. Яркий свет прожекторов осветил сцену, поднялся занавес, и все увидели одинокий микрофон на середине.

Корзинщик вышел на сцену из левой кулисы. На нем был ярко-желтый, почти флуоресцентный, свитер грубой вязки, из-за чего казалось, будто выступать собирается перезрелый початок кукурузы. Зрители вяло захлопали, не зная точно, как положено по этикету. Они должны хлопать сейчас или потом?

Фиона присоединилась к аплодисментам, но внутри у нее все опустилось. Не из-за того, как Корзинщик оделся (это точно запомнят), а из-за того, что ему достался худший порядковый номер. Начинать всегда очень сложно. Нужно разогреть еще не вошедшую во вкус аудиторию, которая пока не готова к смеху.

Корзинщик встал перед микрофоном и с энтузиазмом поприветствовал зрителей:

– Привет, Крайстчерч!

Дамы откликнулись, выкрикивая приветствия в ответ. Они были единственными, кто это сделал, если не считать тихого бормотания тут и там.

– Меня зовут Тревор, но все называют меня Корзинщиком. – По крайней мере, он отказался от диккенсовской многословности и не удосужился принести с собой на сцену плетеный стул. Несмотря на это, он продолжил: – Я не стесняюсь сказать, что нервничал перед выступлением. Я ужасно спал ночью. Мне снилось, что меня пытается убить посылка «Федерал Экспресс» [346] – это был настоящий логистический кошмар.

Из Фионы неожиданно вырвался смешок, да и по всему залу после этой удачной шутки прокатился легкий смех. Это хорошо задало тон всему выступлению.

– Я не должен был выступать первым. Нет, меня планировалось выпустить после попытки установить мировой рекорд по самой длинной конге [347] , но я сказал организаторам, что после такого выступать не смогу.

Смех зрителей был отрывистым, но совершенно точно становился громче. Корзинщик завоевывал аудиторию.

– Знаете, у меня не всегда было прозвище Корзинщик. В семидесятые годы я был большим поклонником Элтона Джона и работал в салат-баре, где меня звали Ракетчиком [348] . – Смех усилился до раскатистого гогота. Корзинщик продолжил, эта реакция зрителей его явно подбодрила. – К сожалению, меня уволили с этой работы, и я пошел в модели, рекламировать камуфляж. Но неудачно – мне сказали, что не видят меня в этой роли. – Он замолчал на мгновение. На этот раз смех прокатился по всему залу. Корзинщик прошелся по сцене, его уверенность росла, он смотрел на море ухмыляющихся лиц, ожидающих следующей шутки. – Однако мне удалось устроиться на фабрику «Ризла» [349] , но оттуда меня тоже выгнали, потому что я отказался делать все по их правилам. Я сказал им, что так крутиться не буду. – Тут раздался настоящий хохот. Корзинщик подождал, пока он стихнет, и продолжил: – Я разочаровался в работе и отправился в путешествие по Китаю. Познакомился с красивой китаянкой из Коммунистической партии. Но пришлось порвать с ней – в этих отношениях было слишком много красных флагов [350] . – Смех теперь долетал до потолка. – Вернувшись домой, я под вдохновением своей поездки на Восток открыл бизнес по производству оригами, но он быстро свернулся.

После этого он сыпал шутками и афоризмами, выдавая их друг за другом. Важнее всего было то, что они все получились смешными. К тому времени, как Тревор закончил выступление, зрители требовали продолжения, и он покинул сцену под гром аплодисментов.

После окончания всего представления дамы встретились с ним в баре, Тревор сжимал награду в одной руке и стакан с виски в другой. Дамы по очереди обняли и поздравили своего друга.

– Тревор, поразительное выступление. Просто великолепное, – похвала лилась из Фионы рекой. Она была счастлива за него и глубоко внутри скрывала чувство вины из-за того, что когда-то в нем сомневалась.

– Третье место, – улыбнулся он. – Неплохой результат, и я еще получил сто фунтов за свои труды.

Он проиграл только фокуснику, который внезапно исчез, а затем возник на балконе, удивив и очаровав всех зрителей. Всех, за исключением Неравнодушной Сью, которая клялась, что это брат-близнец и она видела их обоих в магазине. Первое место отдали девушке-подростку, которая тоже творила чудеса, но только на скейтборде, крутясь на нем с грациозностью балерины так, что смутила бы сэра Исаака Ньютона.

– Вы выступили блестяще. – Сью игриво хлопнула Корзинщика по руке.

– Это было уморительно. Так смешно, как бывает по телевизору, – с улыбкой сказала Дэйзи.

– Отличная работа, Тревор. Я могу угостить вас стаканчиком чего-то горячительного? – предложила Фиона.

– Обычно я после такого предложения готов и руку оттяпать, но сегодня меня все угощают и угощают. – Он показал на целый ряд стаканов с виски, выстроившихся у него за спиной и готовых к тому, чтобы их выпили.

– Значит, Корзинщика, продавца мебели, больше нет, его сменил Корзинщик-комик? – спросила Дэйзи.

– Пока нет. Я продолжу этим заниматься как небольшим хобби. Но оно кажется многообещающим. Несколько человек вручили мне свои визитки и спросили, не могу ли я выступить у них на мероприятиях.

– Это прекрасно!

Чей-то телефон издал сигнал, прерывая разговор. Они все достали мобильные, проверяя, кому пришло сообщение, как и несколько человек вокруг. Оказалось, что Дэйзи. Она быстро пробежалась по сообщению. Подруги не могли не заметить, как с каждым прочитанным словом с ее лица исчезает радость, уступая место грусти и подавленности. В уголках ее глаз появились слезы.

– Дэйзи, в чем дело? Что случилось? – обеспокоенно спросила Фиона.

Дэйзи подняла глаза, и подруги с облегчением увидели, что это слезы радости, а не печали.

– Это сообщение от Беллы, моей дочери. Вы знаете, что мы много лет с ней не разговаривали. Мы поссорились после того, как она вышла замуж за того ужасного типа. В общем, она его бросила.

Фиона никогда не видела столько радости на лице одного человека. Дэйзи чуть не упала от счастья.

– Она возвращается домой! Моя Белла возвращается домой!

Глубоко в переулке, в луче света фонаря патрульного, она казалась голым ангелом в полете, скользящим к темным небесам.

Одна рука вытянута, словно чтобы ухватиться за воздух. Голова поднята, а светлые волосы до плеч плотные, как шлем. Лицо ее было гладким и белоснежным. Тело - умопомрачительным. Одна ножка задрана, словна она только что оттолкнулась от земли. На ножке – родимое пятно, похожее на след собачьей лапки. Она находилась в огромном куске льда, из-под которого растекалась лужа. На дне у глыбы льда таял какой-то вырезанный узор.