Чтение онлайн

Патрульный Адам Коутс сдвинул фуражку на затылок, посмотрел на нее и поводил фонариком. Он слышал, как рядом тяжело дышит мальчик.

– Такая красивая, - сказал мальчик. – И совсем без одежды.

Коутс опустил на него взгляд. Десять, максимум двенадцать, в кепке и потрепанной одежонке, туфли такого вида, словно черкни еще раз по асфальту – и развалятся.

– Как тебя зовут, сынок? – спросил Коутс.

– Тим, - ответил мальчик.

– Полностью.

– Тим Тревор.

– Ты ее так и нашел? Рядом никого не было?

– Я шел здесь домой.

Коутс выключил фонарик и обернулся к мальчику в темноте.

– Это же тупик.

– Там есть лестница.

Коутс снова включил фонарик, ткнул в сторону, куда показывал мальчик. В конце переулка была стена из красного кирпича, и к ней в самом деле прислонена металлическая лестница, до самого верха.

– По крышам лазаешь?

– Да, сэр, с другой стороны тоже лестница, опускается на улицу. Я шел туда и тут увидел ее.

– Родители знают, что ты гуляешь допоздна?

– Нет у меня родителей. Со старшей сестрой живу. Но она работает, так что, сами понимаете…

– Ты сам по себе?

– Да, сэр.

– Побудь здесь. Я схожу к таксофону, потом отпущу тебя домой.

Коутс повел по переулку детектива Галлоуэя, пока перед ними скакал луч фонарика. Коутсу казалось странным, что они идут смотреть на женщину во льду, а сами пропотели насквозь. В Лос-Анджелесе стояла жара. С гор собачьим дыханием неслись ветра “Санта-Ана”. Из-за них становишься липким, хочется вылезти из одежды, добраться до океана и окунуться.

Когда она дошли до замороженной женщины, Галлоуэй произнес:

– И правда лед.

– А ты не верил?

– Верил, но думал, ты что-то напутал, - ответил Галлоуэй. – Так чуднО, вот я решил, может, ты перепил.

Коутс усмехнулся.

– Странное родимое пятно, – заметил Галлоуэй. Коутс кивнул.

– Я и не знал, что делать, то ли это в убойный, то ли в отдел нравов, то ли Бог уронил кубик льда.

– Многие мужики не отказались бы подкинуть такой кубик себе в коктейль, - сказал Галлоуэй.

Лед начал таять, и ангел слегка пошевелился.

Галлоуэй изучил тело и сказал:

– Вряд ли она сама залезла в эту глыбину, так что, думаю, дело для убойного.

Закончив бумажную работу в участке, Коутс вернулся домой и поднялся по скрипучей лестнице в квартиру. Квартира. Звучит куда солидней, чем есть на самом деле. Внутри Коутс разделся до трусов и по привычке пошел в туалет с пистолетом в кобуре.

Пару лет назад, пока Коутс спал на диване, в квартиру вломился обкуренный грабитель. Завязалась драка. Незваный гость завладел пистолетом, и хотя Коутс его обезоружил и забил этим же пистолетом до бессознательного состояния, с тех пор по комнатам ходил только вооруженным. Из-за горького опыта и, как говорила бывшая жена, психологических проблем.

Усевшись на толчке, который угрожающе закачался, Коутс задумался о женщине. Это не его проблема. Он не детектив. Он не расследует убийства. Но все время на толчке, в душе и даже в кровати он думал о ней. Как она там оказалась? И кто мог подобное удумать – заморозить тело в глыбе льда и бросить в темной подворотне? Ну и щенячий след. Он его тревожил, как зудящий расчес.

Для сна было слишком жарко. Он встал, налил на кухне воды в стакан, вернулся и плеснул на простыню. Открыл пару окон на улицу. Стало громче, но прохладнее. Снова лег.

И тут он вспомнил.

Собачья лапка.

Он сел и поискал штаны.

В центре, в морге, ему из-за стойки приветственно помахал ночной дежурный. На Боуэне был белый халат в красных разводах, похожих на кровь, но не кровь. Перед ним в коричневой бумаге лежал недоеденный сэндвич с котлетой и кетчупом. В руках он держал журнал про вестерны. При виде Коутса отложил его на стол, продемонстрировал зубы.

– Эй, Коутс, в ночную работаешь? Без формы? До детектива, что ли, дослужился?

– И не близко, - ответил Коутс, задвигая шляпу на затылок. – Я не на работе. Как чтиво?

– Ковбои побеждают. Что, больше заняться нечем, кроме как приходить в такую рань и глазеть на мясо?

– Женщина во льду.

Боуэн кивнул.

– Да. Чертовщина какая-то.

– Ее нашел пацан. Потом, позвал меня, - сказал Коутс и в общих чертах обрисовал ситуацию.

– Как она там оказалась? – сказал Боуэн. – И на черта?

– Если б знал, - ответил Коутс, - был бы детективом. Покажешь тело?

Боуэн выбрался из-за стола и Котус последовал за ним. Они прошли через очередные двойные двери и оказались в комнате с большими ящиками в стене. Пахло дезинфектантом. Боуэн остановился у ящика с номером 28 и выдвинул тело.

– Нам еще с одним мужиком пришлось выдалбливать ее ледорубами. Можно было бы оставить ее на тротуаре, и она бы сама оттаяла. Да хоть в задней комнате со сливом. Но нет, вызвали нас срочно доставать. Всю руку себе отбил, до сих пор болит.

– Не оправдывайся, - сказал Коутс. – Рука у тебя болит от совсем другого дела.

– Очень смешно, - ответил Боуэн и погладил голову под простыней.

Простыня была влажная. Там, где она прижималась к голове, груди, лобку и ногам, были темные пятна.

Боуэн стянул простыню, сказал:

– Первый раз такую красоту вижу, и, естественно, она мертва. Везет же мне.

Коутс посмотрел на ее лицо, такое безмятежное.

– Покажи дальше, - сказал он.

Боуэн стянул простыню ниже коленей. Коутс вгляделся в родимое пятно. Собачья лапка. Когда он увидел ее впервые, она что-то напомнила, но тогда он еще не разобрался. А теперь был уверен.

– Как будто щенок грязной лапой наступил, - заметил Боуэн.

– Уже опознали? – спросил Коутс.

– Пока нет.

– Тогда могу помочь. Ее зовут Мегдалин Джексон, если только она не вышла замуж и не сменила фамилию. Возраст – где-то двадцать четыре.

– Ты ее знал?

– Еще в детстве, более-менее, - сказал Коутс. – Скорее знал я ее старшую сестру. Родимое пятно, где я его видел, – вспомнил, только когда вернулся домой. У ее сестры было такое же - куда меньше, но похожее, повыше. Я не сразу понял, потому что это явно не старшая, Эли. Слишком молодая. Но потом вспомнил про младшую, и что ей теперь должно быть как раз около двадцати четырех. В то время она была всего лишь мелкой соплюшкой, но логично, что она унаследовала такое же пятно, что у Эли.