Чтение онлайн

«Знал ты, как же», – подумала Анна.

– Я была знакома с вашим мужем.

Она подняла глаза. Эта женщина, возможно, была почти ровесницей Анны, но словно старалась выглядеть старше. У нее были короткие густые волосы, крашенные в подозрительно темный цвет, и до того густой макияж, что было заметно, как он въедается в глубокие носогубные складки.

Они находились в «Потрепанной обложке» [346] , и Анна раздавала автографы после чтения, успев обслужить уже порядка двух третей желающих. Где-то неподалеку представитель «Макмиллана» беседовал с местным координатором мероприятий и ожидал возможности пригласить Анну на ужин, но она собиралась в последний момент сослаться на усталость. (Развивающаяся ресторанная индустрия Денвера привлекала ее не больше, чем открытие новой мастерской по ремонту пылесосов рядом с ее домом.)

Она опустила взгляд на свою книгу. Стикер на обложке сообщал: РЕБЕККА.

– О, – сказала Анна, добавив в голос теплоты. – Расскажите.

– Он приезжал сюда в ходе тура с «Сорокой». Я брала у него интервью. Мой храм издает газету. Когда к нам в город приезжает еврейский писатель, мы стараемся написать о нем.

– Это так мило. Чем он вам запомнился?

Как-никак она ведь все еще была скорбящей вдовой и все еще интересовалась, что другие люди говорят о ее муже, хотя бы даже во время раздачи автографов.

– Милейший человек. Помню, я подумала: знаете, какой он скромный. Хотя и такой успешный.

– Да. Я это в нем любила. Хотите, чтобы я написала что-то особенное, Ребекка?

– Ребекка – моя невестка. Я подарю ей книгу на Хануку.

– О, окей, – Анна начала писать имя своей лавандовой ручкой.

– Да, ее брат себя убил.

Она сказала это так буднично, что Анна вздрогнула.

– О нет! – произнесла она.

По интонации женщины можно было подумать, что она говорит о пропущенном уроке тенниса или вросшем ногте. Даже выбор глагола настораживал. Теперь элементарная тактичностью не позволяла людям говорить «убил себя». Теперь говорили «покончил с собой». Очевидно, безымянная женщина не поддерживала это веяние.

– О, я так сожалею.

– Ну да, это не вчера случилось. Но, знаете, я думаю, она прочтет. Моя невестка.

Не оценит. Не что-то вынесет для себя. Хорошо хотя бы не получит удовольствие.

– Как хорошо, что вы проявляете к ней участие.

– Ей непросто подобрать подарок, это точно. Вкуса никакого. Чтобы я хоть раз еще купила ей одежду или что-нибудь для дома. Этот урок я усвоила.

Анна бросила взгляд на следующего человека в очереди. Она бы вряд ли подобрала печатные слова, чтобы выразить свое отношение к этому диалогу. А со словами она обращаться умела.

– Но я в любом случае сомневаюсь, чтобы он тогда был женат на вас. Я спросила его, давно ли он колесит по стране со своей книгой, и когда он мне ответил, я такая: давно же вас дома не было. А он сказал, что холостой, и ему нравится путешествовать, и что у него это первая книга, с которой он куда-то путешествует.

Это было похоже на правду. Немногие прочли «Изобретение чуда», и никто не читал «Реверберации». Ни с той, ни с другой книгой о книжном туре говорить не приходилось. Бедный Джейк так и не успел свыкнуться с тем, что у него наконец появились читатели, неважно даже какой ценой.

– Мы с ним, между прочим, познакомились в том самом книжном туре. В Сиэтле.

– Да, я что-то читала об этом. Вы к нему за автографом подошли?

Анна покачала головой.

– Я была продюсером на радио, и он пришел к нам на передачу.

– О, – женщина хохотнула. – С автографом была бы киношная ваниль.

Анна выдавила из себя грустную улыбку.

– Пожалуй что так. Что ж, приятно было с вами пообщаться. Надеюсь, вашей невестке понравится подарок.

– Помню, он рассказывал, что эта идея пришла ему в голову, когда он увидел, как ссорятся эти мамаша с дочкой-подростком. Вы меня извините за такие слова, но я этому никогда не верила.

Теперь Анна перестала бросать взгляды мимо докучливой женщины на следующую в очереди, которой, судя по ее импульсивным телодвижениям, тоже была свойственна докучливость.

– В смысле, кому при виде ссоры мамаши с дочкой-подростком придет в голову такое?

«Ну, мало ли кому, – подумала Анна. – Писателю?»

– Наверно, с таким мужем скучать не приходилось, – усмехнулась женщина.

– Это точно.

И она всем корпусом повернулась к следующей в очереди, державшей перед собой три экземпляра «Послесловия» со стикерами. Покупательница объяснила, что книги предназначались для ее книжной группы, и оставила Анну в покое не раньше, чем вытянула из нее обещание устроить телефонную конференцию или связаться по зуму в следующем месяце, когда у них будет встреча.

– С вами я буду главной героиней, – сказала она перед тем, как удалиться.

После нее прошли несколько человек, коротко благодаривших Анну и с довольным видом следовавших дальше. Затем возник отец, переживавший тяжелую утрату, и стал изливать Анне душу с пугающей откровенностью, пока толпа позади него не начала беспокоиться, оглядываясь в поисках кого-нибудь, кто мог бы их спасти. Этот человек оказался охранником магазина, но ситуация была настолько напряженной, что Анне пришлось выйти из-за стола и положить руку ему на предплечье.

– Я понимаю, – сказала она, заглядывая ему в глаза. – Поверьте, я полностью понимаю, через что вы проходите. Я даже не могу обещать, что вам станет легче, потому что сама еще этого не чувствую. Но могу сказать, что вы не одиноки. К сожалению, нас здесь таких слишком много.

Мужчина молча кивнул, дрожа всем телом. Он не представлял опасности, в этом она была уверена.

– Хочу сказать вам спасибо, что пришли, и я надеюсь, моя книга вам поможет.

Его увели.

Последовала вереница благовоспитанных женщин с прекрасными манерами, словно возмещающих моральный ущерб за этого расклеившегося мужчину, которые были рады получить автограф и сказать что-нибудь хвалебное и, к счастью, обезличенное («Вы замечательно читали», «Я так восхищаюсь тем, чего вы достигли», «Не терпится начать читать!»), а за ними подошли две двоюродные сестры, недавно похоронившие бабушку, умершую, впрочем, естественной смертью. «Такое долгое получилось прощание, когда уже думаешь: хоть бы поскорее. Тягостно». Затем подошел мужчина, который написал книгу о смерти своего партнера от рака и опубликовал ее на «Амазоне». Вместо «Послесловия» он вложил Анне в руки свою книгу и у нее на глазах – у всех на глазах – подписал ее. Весьма пространно. Она его старательно поблагодарила. И наконец, смогла рассмотреть конец очереди.

Продолжая раздавать автографы и что-то говорить, снова раздавать и снова говорить, она начала думать над предлогом для отказа представителю «Макмиллана», которому так хотелось заценить самый популярный ресторан Денвера. Что ж, у него еще оставалась такая возможность, если она сошлется на переутомление, или на то, что ее выбил из колеи тот бедный, несчастный мужчина, которого пришлось выпроводить, или, возможно, прибегнет к классической мигрени.

– Большое вам спасибо.

– Надеюсь, вам понравилось.

– Спасибо, я это ценю.

Она имела право на усталость. Это было ее третье мероприятие за три дня, в третьем городе за три дня, в третьем штате за три дня, и оно было довольно типичным в плане размера аудитории и демонстрации личных травм и всевозможных утрат, в основном самоубийств. Ясное дело, читатели предъявляли на нее свои права, а сарафанное радио работало на отлично. Что ж, они ведь покупали книги. Они покупали множество книг.

– Ой, простите, но – нет. К такому невозможно подготовиться.