Чтение онлайн

– Останься, пожалуйста. Как бы невероятно это ни звучало, такова правда, какой я ее знаю. – Эмили подождала, пока Аманда снова сядет. – Несколько дней спустя в Вене произошло убийство. Преступление сильно напоминало кошмар девочки, которой Бернард Мундт помог пару дней назад. Когда к нему обратились в следующий раз, он повторил свои действия, но уже с другой книгой. Произнес те же слова. Выполнил тот же ритуал, как он его называл. Потом с силой захлопнул книгу, точно в тот же момент. И это сработало.

– И он снова его выпустил? – спросил Бен.

Эмили кивнула. Дневники Роберта лежали небольшой стопкой на столе рядом с ней.

– В тот вечер он открыл книгу специально, для проверки. А на следующий день увидел в газетах статью о парне, которого сбросили с крыши двухэтажной пекарни. Это был тот самый молодой человек, что накануне приходил к доктору Бернарду Мундту. Ему снились кошмары, связанные с падением с большой высоты. В итоге он сломал обе ноги, но выжил. И рассказал репортеру, что все произошло так, словно его кошмар стал явью. Столкнувший его с крыши мужчина, по словам жены, никогда не причинял вреда ни одной живой душе. Этот мужчина утверждал, что слышал голоса, приказывавшие ему заманить на крышу конкретного человека и столкнуть его вниз. Остаток своей жизни он провел в психиатрической лечебнице. И тогда Бернард все понял.

Но не он один. Пошли разговоры. Вскоре его начали связывать с обоими преступлениями. Бернарду Мундту пришлось бежать из Вены и следующие три года скрываться в Англии. Там он продолжил работать с кошмарами и за это время наполнил ими несколько сотен книг, которые затем упаковал в ящики и забрал с собой, когда решил переехать в Соединенные Штаты. К тому моменту его уже все знали как Книжника, Бук Мена. В Штатах он официально сменил фамилию на Букмен. Поклялся, что никогда не откроет ни одну из этих книг после того, как их закроет. И сдержал свое слово.

Аманда, которая, казалось, была не в состоянии смотреть на Бена, задавая следующий вопрос, спросила:

– И какую роль во всем этом играет Джулия?

Эмили внимательно посмотрела на обоих, словно боясь выдать лишнее.

– Нам известно, что Дженнифер обращалась к тебе в прошлом году, – сказал Бен. – Как к врачу. Психотерапевту. Чтобы ты помогла ей справиться с тем, что с ней сделала эта комната.

– А значит, все наши разговоры конфиденциальны. Между нами двумя.

– Чушь собачья, Эмили! – заявил Бен. – Я знаю, что значит «конфиденциально».

Смирившись, Эмили ответила:

– Насколько мне известно из того немногого, что я нашла о ней прошлой ночью в его регистрационных записях, Джулия утверждает, будто она из Помпей.

– Утверждает? – спросила Аманда. – Она ведь каким-то образом находится сейчас внутри Дженнифер. А где Дженнифер, мы не знаем. – Она взглянула на Бена. – Я тоже о ней беспокоюсь.

– Что еще за регистрационные записи? – уточнил Бен. – Они отличаются от дневников?

– Дневники это именно дневники, – сказала Эмили. – Его ежедневные заметки. Идеи. Мысли. А регистрационные записи – это фиксация его приемов, просто списки… перечни кошмаров. Записи связывают каждого ребенка с конкретным кошмаром, который теперь хранится в той комнате. Их история насчитывает более ста лет. Система регистрации восходит еще к Бернарду и его первым двум клиническим случаям в Вене. Если мы сейчас войдем в атриум и откроем книги под номерами один и два, ничего не произойдет.

– Потому что их уже выпустили, – подхватил Бен.

Аманда встала из-за стола, достала из шкафчика бокал и, вернувшись, налила себе кьянти из бутылки Эмили. Прежде чем Бен успел задать вопрос, она сказала:

– Все это для меня уже слишком. Немного вина не повредит.

Эмили постучала пальцем по стопке дневников рядом с собой.

– Дедушка Роберт показал мне регистрационные записи, когда… когда решил, что я стану следующей, кто продолжит его работу. Он привел меня в атриум еще ребенком. Точно так же, как привел тебя, Бен. Но я оказалась более дисциплинированной. Следовала всем правилам. И тогда он показал мне, как это делать. Что и когда говорить. Как я уже сказала, это ритуал, своего рода искусство. Темное искусство.

– А мне он, значит, не доверял, – пробормотал Бен.

– На то была причина, – прошипела Эмили.

Аманда сжала руку Бена, и напряжение сразу ушло с его шеи и плеч. Она либо поверила словам Эмили, либо решила умолчать об обратном, но репортерская натура в любом случае взяла верх.

– А что случилось с теми двумя кошмарами, которых Бернард выпустил в Вене?

– Как я уже говорила, Толкач – так его прозвали газеты – провел остаток своих дней в психиатрической лечебнице, до конца жизни слыша голоса. Ставший его первой жертвой мужчина был не единственным, кого он столкнул с крыши. Сбросил еще пять или шесть человек, пока его наконец не госпитализировали.

– А что стало с кошмаром первой пациентки? Той девушки?

– Вы когда-нибудь слышали о Хьюго Шенке? – спросила Эмили. – Серийный убийца в Вене девятнадцатого века. Его прозвали Охотником на служанок. Жертвы были в основном горничными. Начинал как мошенник и мелкий вор. – Она оглянулась через плечо, дабы убедиться, что Бри все еще занята рисованием и музыкой. – Он обманом втягивал женщин в отношения, а потом женился на них только для того, чтобы изнасиловать и убить во время медового месяца. Затем привязывал к трупу камень и сбрасывал в Дунай. Насколько нам известно из записей Мундта, Хьюго Шенк начал убивать только после того, как Бернард, сам того не ведая, выпустил на волю первый кошмар.

– Так она была горничной? – спросила Аманда. – Первая пациентка.

– Да. И таков был ее кошмар. Будто ее насилует и убивает человек, которому она доверяла. Но еще больше она боялась утонуть. Вот почему она обратилась к доктору Мундту.

– И ты хочешь сказать, что кошмар этой девушки каким-то образом стал Хьюго Шенком?

– Да, Бернард так считал. Верил, что выпущенный им на волю кошмар каким-то образом дополнил и без того сидящее в этом человеке зло. И как-то подтолкнул его к более серьезным преступлениям. На момент ареста Хьюго Шенк переписывался еще с пятьюдесятью женщинами, которых надеялся рано или поздно добавить в свой список. Чувство вины преследовало Бернарда до самой его смерти здесь, в Блэквуде, в той комнате, зимой 1922 года.

Эмили сделала паузу, чтобы сделать глоток и глубокий вдох.

Неужели это все было на самом деле, удивился Бен. Очередная история? Легенда? Еще один кусочек фольклора, передаваемого из поколения в поколение в стенах дома, стоящего на подобных сказках?

– А Джулия? – спросила Аманда, никак не желая расстаться с этой темой.

– Вы слышали о знаменитых борделях древних Помпей?

– Я читал о раскопках, – сказал Бен. – Город был погребен под пеплом после извержения Везувия.

– Один из самых популярных борделей в Помпеях назывался «Лупанарий». В переводе с латинского это означает «Волчье логово». Если верить воображаемой истории Джулии, она занималась своим ремеслом именно там.

– С чего ты взяла?

– Просто собрала все воедино. Обрывки того, что известно Дженнифер. Записи в дневниках. Джулия – один из кошмаров, пойманных Бернардом Мундтом во времена, когда он еще работал в Англии и называл себя Книжником.

Бен подался вперед.