Чтение онлайн

– Считай, целую жизнь. – Миллз допил остатки воды и поставил кружку рядом с раковиной. – Целую гребаную жизнь, – повторил он, изучающе глядя на Бена. – Может, я был неправ насчет вас.

– В каком смысле?

– Расскажите о рисунках. Тех, что мы нашли в ящике вашего стола, после того как исчез Девон.

– Вряд ли это важно.

– Может, и так. Но на данный момент это все, что у нас есть.

Бен смотрел, как съевшая одним ходом две шашки тети Эмили Бри расплывается в торжествующей улыбке.

– Я любил своего младшего брата.

– Не сомневаюсь. И вы защищали его, так? Расскажите о рисунках. Я ведь знаю, что на них изображено. Крикун. Пугало. Кровавая бойня из «Пульса». Абсолютно каждый злодей из всех ваших будущих книг был в деталях изображен на этих набросках за многие годы до того, как вы о них написали. Немного больная фантазия для подростка, Бен.

– Угу. И еще более больная для шестилетнего ребенка.

– Это ведь не вы нарисовали их, правда?

– Не я. – Бен попытался сосредоточиться на своей сестре и дочери. – Девон был странным. Ему было шесть… семь лет… когда он это нарисовал. Как-то раз я застукал его за рисованием Пугала. Все эти коконы, кровь, порубленные на куски тела. Он оглянулся через плечо и сказал: «Посмотри, Бенджамин. Видишь, я воплощаю это в жизнь». Я ведь был его старшим братом. Любил его. И не хотел, чтобы люди считали его чокнутым. Поэтому я забрал эти рисунки. Спрятал их в ящике своего стола, чтобы защитить его.

– Хотите сказать, ваши книги?..

– Я сам их написал, – ответил Бен. – Но истории в их основе придуманы Девоном. Порождены его умом. Это его идеи, которые он изложил мне давным-давно. Его мир. А я всего лишь сосуд.

– Тогда зачем?

– Что «зачем»?

– Зачем вы их написали? Почему почувствовали необходимость изложить это на бумаге? Даже дошли до того, что опубликовали их.

– Потому что люблю книги. Умею обращаться со словами. И всегда хотел стать писателем. Я… Знаю, звучит безумно, но я думал… Мы ведь так и не нашли тело, понимаете? Это терзало меня. И я никогда не был уверен. Не то что Эмили, которая считала, что Девон мертв.

– И вы рассчитывали, что, написав эти книги, сможете уговорить его вернуться?

Бен покачал головой, хотя, оглядываясь назад, был уже ни в чем не уверен.

– Я писал их в надежде на катарсис. Хотел избавиться от чувства вины, с которым никак не мог справиться. А когда «Летнее царство» вдруг стало бестселлером, я уже не мог остановиться. Продолжал писать, думая, что это именно то, чего бы хотел Девон. Я стал заложником собственного успеха.

– А «Пугало»? Чем этот роман отличался от остальных?

– Не уверен, но, возможно, это как-то связано с тем, что я открыл в детстве одну книгу. История меня захватила. Была именно такой, какую я всегда мечтал написать – сочетание идеи Девона и чувства, которое я испытал, открыв в детстве ту книгу. Пока держал ее открытой и пока дедушка Роберт не закричал, чтобы я ее закрыл.

– Закрыл, чтобы…

– Оно не вылезло.

– А год назад?

– Я написал примерно треть романа. Но застрял вовсе не из-за творческого кризиса. Меня остановили сомнения, мысли о том, стоит ли в принципе его заканчивать. Можно ли писать о чем-то, столь глубоко засевшем в твоем мозгу? О чем-то, что годами преследовало меня – с тех пор, как я еще мальчишкой бестолково повел себя в той комнате. Будто клапан под давлением, который нужно и боязно открыть.

– И вы вернулись и открыли ту же книгу?

Бен кивнул, не сводя глаз со скотча.

– Я написал роман так быстро не потому, что открыл ее. Просто он уже был написан. – Бен постучал себя пальцем по лбу. – Здесь, больше десяти лет назад. Открыв книгу, я лишь разрешил себе писать.

– И тогда кошмар Джепсона Хипа вернулся.

– В теле Рояла Блейкли. – Бен снова кивнул. – Полагаю, именно так все и происходит.

– И их первый порыв заключается в том, чтобы найти своего создателя.

Бен мотнул головой – происходящее было для него уже слишком, в такое трудно поверить. Ему захотелось свернуться калачиком и заползти в какую-нибудь нору.

– После исчезновения Девона вы задавали вопросы моей матери и сестре. Эмили сказала вам, что во мне сидит тьма. Она беспокоилась обо мне. Но кто рассказал вам о том, что я хожу во сне? Моя мать?

– Они обе это говорили.

– Но все началось, только когда пропал Девон. Я выходил ночью, чтобы искать его. Звал его, обращаясь к лесу.

– Однако ваша мать…

– Что?

– Она заявила, что вы еще ребенком забирались к ней на грудь. Давили на нее руками. По ее словам, вы верили, будто являетесь марой.

– Мама половину времени вообще не соображала, где находится, – сказал Бен. – У нас было семь лет разницы. У меня и Девона. Но мы были очень похожи. Он выглядел точно так же, как я в его возрасте. Она нас путала. Постоянно. То, о чем она говорила, делал Девон. Если бы Эмили знала, что наша мама сказала вам такое, она обязательно бы ее поправила.

Миллз снова наполнил кружку водой и отхлебнул из нее.

– Я точно знаю, что это Девон выпустил папин кошмар, – продолжил Бен. – Тот самый, которого мой отец называл Крикуном. Он не снился ему больше двадцати лет. Роберт избавил его от него… ну, знаете, как обычно это делал. Все началось, когда Майкл был еще ребенком. Из-за картины Эдварда Мунка «Крик». В детстве она приводила папу в ужас. Однажды ночью Девон нашел эту картину в подвале. Притащил ее наверх. Отец увидел ее и взбесился. Ударил Девона. Даже избил его. Тем вечером я укладывал Девона спать. И он сказал мне, что когда-нибудь обязательно с ним поквитается.

– И он пошел в ту комнату и выпустил кошмар отца? – спросил Миллз.

– Я уверен, что да, – ответил Бен. – Папе снова стали сниться детские кошмары. И он даже начал видеть в лесу Крикуна.

– Эдварда Крича, – поправил его Миллз.

– Угу, слышал. – Глядя в окно, Бен наблюдал, как угасает дневной свет. – Мой лунатизм. Мое писательство. Да, я искал ответы, но меня также подталкивало чувство вины. Девон был злом. Начал мучить других детей в школе. Наверное, он таким родился. Семья у меня, конечно, была отстойная, но никто ведь не учил его быть таким. В столь юном возрасте. Ну, знаете, как Банди. Би Ти Кей. Гейси. Дамер. Я боялся, что Девон станет, как они. Что закончит так же. Как сейчас.

– Вы говорите о чувстве вины. Но почему вы ощущаете себя виноватым?

– Я сделал недостаточно, – ответил Бен.

Миллз уже дважды выходил из дома, чтобы разогнать прессу.

Предупреждал, что на вершине холма может быть небезопасно.

Какой-то умник в ответ прокричал, что нигде не безопасно. Большинство просто проигнорировало его слова – включая Ричарда Беннингтона, который так рвался попасть в Блэквуд, что даже пытался разыграть карту друга семьи. Миллз на это не повелся, так что Беннингтону пришлось торчать снаружи наравне с остальными. Когда солнце начало садиться за деревья, удлиняя тени, часть новостных фургонов все же уехала, однако рядом с домом по-прежнему дежурили представители всех телеканалов и новостных агентств. За последние двадцать минут подтянулись еще двое журналистов из соседних округов – обоим не терпелось поговорить с Блэр и ее родителями. Все жаждали узнать, есть ли у полиции подозреваемые. Вы уже кого-нибудь арестовали? Неужели похититель детей наконец-то пойман?