Чтение онлайн

Я не ревновал. В конце концов, это я ее бросил. Почему? Я уже забыл. Но наверняка в свое время причина, какой бы она ни была, казалась мне убедительной. Правда в том, что мне всегда казалось, что Дженни слишком хороша для такого неудачника, как я. Возможно, я бросил ее потому, что был уверен: со временем она неизбежно от меня уйдет. После того как Томми Купер обронил очередную гениальную остроту, она обвела глазами зал, толпа в нужный момент расступилась, и наши взгляды встретились. Она усмехнулась с лицом, говорившим лучше любых слов: Видишь? Я нашла тебе замену. Так тебе и надо.

Мой же взгляд должен был означать: Вот и хорошо. Удачи. Мне плевать. Тут толпа сомкнулась снова, разделив нас. Только последнему подлецу пришло бы в голову пригласить гламурную Клэр в этот паб на наше с ней свидание вечером в понедельник, чтобы лишний раз указать Дженни: Видишь? Говорил же, мне плевать.

Так что я собирался привести ее сюда совсем по другой причине: это был лучший бар для молодежи в городке. Вовсе не для того, чтобы кое-что напомнить Дженни. Даже не думайте, что я мог опуститься до такого.

Фредди толкнул меня локтем.

– Что будешь пить?

– Как обычно.

– Похоже, Дженни сегодня здесь, – сказал он.

– Правда? Я и не заметил.

Он не произнес сакраментальное «кого ты обманываешь?» вслух, но всем своим видом дал мне это понять.

– Пиво прокисло, – буркнул я, отпив глоток.

– Нормальное, как по мне, – возразил Эдди.

– Думаю, я допью этот стакан и двину домой. Завтра рано вставать. Новая работа.

Я и правда ушел пораньше. Так и чувствовал ее взгляд у себя на спине. Спалось мне плохо. Призрак никак не давал заснуть.

Воскресенье, 7 января 1973, полдень

Я совсем не хотела, чтобы констебль Джек Грейторикс узнал, где я живу. Признаться честно – что я делаю нечасто,– я не хотела, чтобы мужчины вообще знали мой адрес. Я действительно жила на Тауэр-роуд.

Но эта информация была не полезней, чем сообщить самцу крысы, что объект его страсти живет в лабораторном лабиринте. Если бы мистеру Влюбленному Крысу удалось отыскать ее в путанице ходов, я бы сказала, что ему искусственно нарастили мозги каким-нибудь препаратом. Констеблю Грейториксу никто мозгов не наращивал – ни искусственно, ни как-нибудь еще.

В то воскресное утро – в воскресенье, когда я впервые встретилась с Тони Дэвисом и мистером Брауном, – уйдя с дежурства, я смогла пару часов поспать. Будильник у меня стоял на полдень, и я бодро вскочила с кровати. Воскресный обед в отчем доме был обязательным мероприятием, пропускать которое не разрешалось ни под каким предлогом. Он начинался ровно в 13:30, так что у меня оставался час, чтобы провести время с кем-то, с кем мне реально хотелось его провести. После этого я чувствовала себя достаточно умиротворенной, чтобы предстать перед родителями и принять вынужденное участие в обсуждении садоводства, гольфа и чистки камина.

Раз уж я не могла отвертеться от поглощения «Ангельского пудинга» (непременно карамельного), следовало извлечь из этого какую-то пользу. Я попыталась расспросить отца насчет карьерного роста.

– Я тут подумываю сдавать экзамен на сержанта, – бросила я пробный камень. Небольшая ложь. Я не «подумывала», я уже решила. И подала документы.

Он опустил глаза на вазочку с пудингом. Его любимым. Кивнул – без особого энтузиазма.

– Ты же его сдавал, да? Примерно в Средних веках, – поддразнила я.

– Это было другое дело, – ответил отец.

– В смысле?

– Ну, я оттоптал свое в патруле. Заслужил уважение парней, и они меня приняли.

Я расшифровала:

–То есть меня они не примут? Хотя я тоже оттоптала свое в патруле?

– Парни в этом смысле бывают своеобразными. – Он пожал плечами и поднял на меня взгляд. Кажется, такой называют пристыженным.

– Они не примут женщину? Ты это хочешь сказать?

– Ты сама знаешь, – ответил он.

–Ничего подобного,– отрезала я, пытаясь подавить нарастающую ярость.– Есть женщины, занимающие командные посты. В том числе в уголовном розыске.

Он уже открыл рот, чтобы возразить, но я перебила:

–Знаю, некоторые динозавры называют их «ромашками». Но женщин тоже повышают.

Он вздохнул.

– На юге – может быть. Но тут у нас разделение труда. Женские дела – приставания, кражи из магазинов, пренебрежение материнскими обязанностями. Всякое такое.

Не на шутку разгневавшись, я не сдержалась:

– Может, объяснишь, почему Джек Грейторикс посоветовал спросить тебя о работе старшим суперинтендантом?

От меня не ускользнуло, как мать на мгновение замерла, а потом засуетилась, собирая тарелки и перебегая глазами с меня на отца и назад, после чего поспешила скрыться на кухне.

Он снова вздохнул.

– Я был суперинтендантом. Перед выходом на пенсию у меня оставался месяц отпуска. На этот последний месяц главный констебль повысил меня до старшего суперинтенданта.

– Месяц, который ты провел в отпуске, – уточнила я.

– Это означало, что я буду получать пенсию выше. Такое часто бывает.

– Но ты никогда не служил старшим суперинтендантом, – настаивала я. – А мне говорил, что служил.

Он выскреб из вазочки остатки пудинга и облизал ложку.

– Я говорил, что вышел на пенсию в звании старшего суперинтенданта.

От карамели у меня началась изжога. Я глянула на часы:

– Надо же, как поздно. Мне пора бежать. Свидание.

Мама немедленно прибежала из кухни:

– О, ты наконец-то познакомилась с приятным молодым человеком? Мы с папой ждем не дождемся, когда сможем понянчить внуков.

Не знаю, расслышали ли они мое «да бога ради!», с которым я захлопнула входную дверь. К себе на Тауэр-роуд я возвращалась в темпе, далеко превосходившем рекомендованный для патрулирования.

Благодаря этому у меня освободился еще час для любовных утех перед ночным дежурством в компании констебля Грейторикса.

Вот только вышло совсем по-другому.

Рассказывают, что Тауэр-роуд некогда представляла собой длинный ряд дорогих викторианских особняков. Сверкающие окна, одинаковые двери, выкрашенные краской цвета сливок, черные кованые калитки и ступени, отмытые до блеска. Ступени мыла прислуга, а за маленькими садиками ухаживали приходящие садовники. Розы заботливо прививали, а клочки газонов вручную стригли ножницами.