Чтение онлайн

Однако он весело улыбался и имел одно громадное достоинство: не был Грейториксом. Я открыла дверцу и нырнула на пассажирское сиденье.

– Констебль Джеймс?

– Она самая.

– Здрасьте. Я Уилл Андерсон из полиции Северного Сандерленда.

Значит, сержант Джона внял моим жалобам насчет приставаний Грейторикса? Какой приятный сюрприз.

Нахмурившись, Уилл отъехал от тротуара и повернул на север.

– Все, что мне известно, – в Северном Сандерленде не было женщины-констебля для этой миссии, поэтому мы запросили вас.

– Миссии? Попахивает Джеймсом Бондом. Кстати, вы слышали, что Шон Коннери больше не будет его играть?

Он с энтузиазмом закивал.

– Знаю, слыхал. Думаете, мне стоит попытать удачу?

Я, не сдержавшись, расхохоталась. Юный Уилл уже начинал мне нравиться. Оказалось, нам предстоит серьезная дипломатическая миссия.

– Один из официальных советников Эдварда Хита остановился в «Сиберн-Инне». Мы должны охранять его, пока не прибудут телохранители из Лондона.

– И почему? Если о нем так беспокоятся, могли бы сразу обеспечить сопровождением.

Уилл состроил многозначительную гримасу.

– У него сверхсекретное задание, но случилась утечка. Пресса уже собирается, и протестующие тоже могут подъехать. Вроде бы он должен провести переговоры со скандинавами, прежде чем мы заключим соглашение с Францией. Права на вылов рыбы или что-то в этом роде.

– А протестующие за кого? За французов или за скандинавов?

– В ярости и те и другие. Протестовать могут обе стороны.

– Вы, похоже, в этом разбираетесь, – прищурилась я.

– Изучал философию и политэкономию в университете. И глобальный рынок тоже.

– Вы окончили университет? Но пошли в полицию?

– Не сразу. Какое-то время преподавал.

Я кивнула.

– Легко могу представить вас учителем.

Уилл вздохнул.

– Дети в наше время совсем распоясались. Я уволился, когда они начали кидаться стульями, разводить под партами огонь и проносить на уроки спиртное.

Я сочувственно потрясла головой.

– Со времен моей старшей школы многое изменилось.

– Я учил восьмилеток, – прошептал он.

– Ясно, – кивнула я. – Значит, когда противоборствующие стороны сойдутся и начнут вытрясать друг из друга душу, наш отряд будет их утихомиривать. Остается надеяться, они не захватили с собой школьные стулья.

Он молчал.

– Спички?

Тишина.

– Бутылки с пивом?

Выведя «Мини-Купер» на набережную и двинувшись вдоль ледяных темных вод Северного моря, Уилл наконец произнес:

– Боюсь, никакого отряда нет. Только вы и я. Вы занимаетесь женщинами, я – мужчинами.

– И восьмилетками? – съязвила я.

– Их можете взять себе.

– Как щедро, – был единственный ответ, какой я смогла сочинить.

К моменту нашего приезда перед «Сиберн-Инном» уже собралось с полдюжины мужчин с камерами на шеях, дрожавших от холода под укрытием низкой изгороди. Отель в стиле ар-деко выходил на море – если вы не занимали дешевый номер в задней части. Он стоял в самом конце улочки с сувенирными магазинами, кондитерскими, табачными и газетными киосками и парой ресторанов. Вдоль улицы выстроились машины – куда больше, чем я ожидала увидеть в такой ветреный вечер. Редкие местные, выгуливавшие собак, с любопытством косились на толпу перед отелем. Мы припарковались у парадного входа, но не успели вылезти, как мужчина в черном костюме и белой рубашке с черным галстуком, выскочив из дверей, бросился нам наперерез.

– Тебе не кажется, Уилл, что это похоронный агент? Видишь где-нибудь трупы?

– Может, он рассчитывает, что они возникнут, когда протестующие схлестнутся?

– Они не схлестнутся, потому что лучшие силы Ее Величества встанут между ними, – напомнила я.

– Значит, похоронный агент тут для нас, – заметил он, печально кивнув.

– Нет. Только для вас. Я спрячусь у вас за спиной, когда восьмилетки начнут швыряться стульями.

– Мудрое решение, – кивнул Уилл. Мужчина в черном постучал в мою дверцу. Я опустила стекло.

– Не здесь, – пробормотал он, запыхавшись. – Тут не паркуйтесь. На заднем дворе. Подъезжайте к заднему входу. Нельзя, чтобы гости в лобби забеспокоились, что перед отелем полицейский экипаж.

Я повернулась к Уиллу.

– Вылезай и запри машину.

Я выбралась на тротуар к бьющемуся в панике менеджеру отеля.

– Наоборот, они почувствуют себя в безопасности. Под надежной защитой, – ответила я с очаровательной улыбкой.

– Я позвоню вашему начальству. Суперинтендант – мой хороший друг. – Менеджер понизил голос, так что я едва его слышала сквозь грохот волн, разбивающихся о променад в каких-то пятидесяти ярдах. – Мы с ним вольные каменщики, оба.

– Отлично, – заметила я. – Моему отцу как раз надо перестроить ограду.

–Я имел в виду мас…

– И раз уж вы все равно звоните в участок, потрудитесь им сказать, что нам тут может понадобиться подкрепление. И поскорее. Большое спасибо.

Я повернулась от него к фотографам.

– Доброго вечера, джентльмены. Давайте-ка расходитесь. Не на что тут смотреть.

Тощий парень с сальными патлами до плеч и кавалеристскими усами швырнул на землю окурок и ответил:

– Не-а. Мы работаем.

Я так и не узнала, чем мог бы закончиться этот разговор. Например, я могла бы предъявить репортеру обвинение в выбрасывании мусора в неположенном месте. Но в этот момент с северного конца набережной появилась большая серебристая машина.

– За дело, ребята! – воскликнул мой патлатый собеседник.

«Ребята» кинулись на середину дороги; их вспышки засверкали, отражаясь от заднего стекла лимузина. Он промчался мимо нас и свернул на задний двор отеля. Фотографы устремились туда; наш устроитель похорон заскочил в лобби, а Уилл, пробегая мимо, дернул меня за рукав.

– Задние двери!

Я не сразу последовала за ним – задержалась, наблюдая за тем, как старый фургон «Бедфорд» тормозит на променаде через дорогу. Из кузова повыпрыгивали неряшливо одетые люди и стали разворачивать оскорбительные плакаты. На одном я увидела: «ДЕЛЬМОНТ – ПРЕДАТЕЛЬ».

Я решила присоединиться к Уиллу. На заднем дворе отеля мужчина в форме швейцара держал плед, прикрывая им гостя, торопившегося из лимузина к черному ходу; Уилл оттеснял в сторону фотографов.

Но тут шум от центрального входа заставил нас поспешить обратно. Я успела вспотеть, и моя блузка на пронизывающем ветру с Северного моря превратилась в ледяной панцирь. Группа из фургона перегородила дорогу, скандируя: