Чтение онлайн

Винс не особенно распространялся о своих родных в Алабаме. По словам Терри, пара поддерживала более близкие отношения с семьей Кэти. Но в один прекрасный день Винсу позвонил его дядя и сказал, что посадил его отца на автобус в Эшвилл. С Долтоном были проблемы: он пил, бродяжничал и закатывал скандалы. Родственникам стало слишком трудно, и они решили вверить его заботам Винса.

– Сама я с ним почти не контактировала, – продолжила Терри. – А вот Винсу и Кэти приходилось в обед ездить домой, проверять, все ли с ним в порядке. И как-то раз его там не оказалось. Просто исчез куда-то. Им пришлось несколько часов разъезжать по округе в поисках, и, наконец, они нашли его на шоссе 25. Он сказал, что идет домой в Алабаму. Тут у нас с ним вышел небольшой инцидент.

– Какой инцидент? – уточнил я.

– Ну, они привезли его в клинику и попросили меня дать ему лекарство, – сказала Терри. – Я попыталась, а он швырнул таблетками в меня и сказал, мол, я собиралась его убить. Орал, что я из мафии.

Я спросил, что это было за лекарство.

– Вообще-то, я не знаю. Винс говорил, что у него шизофрения. Было похоже на деменцию или что-то такое, но он не был совсем уж стариком. Может, всего-то немного за шестьдесят, – проговорила Терри.

Винсу было трудно совмещать свою хлопотную работу с уходом за отцом, и после этого случая он перевез Долтона в Бротон. А затем, осенью 2003 года, Кэти и Винс совершенно неожиданно расстались.

– Это было как гром среди ясного неба. Никто такого не ожидал, – сказала Терри. – Однако, когда Винс объявил об этом Кэти, он уже нашел себе жилье. Типа, он так решил, и все тут.

– А какая-то причина у него была? – спросила Сара.

– Этого я не знаю. Кэти говорила, что ей он вообще ничего про это не сказал.

После этого Винс ударился в загул. Его знакомые решили, что это кризис среднего возраста.

– Он выпивал, постоянно сидел в своем любимом баре, – вспоминала Терри. – Завел себе подружку. Мы думали, все уляжется. А оно не улеглось, а вон как рвануло.

– Вы замечали что-то необычное в течение рабочего дня? Пациенты ничего не говорили? – поинтересовалась Сара.

– Нет. Ну, то есть он по-прежнему уделял каждому пациенту максимум внимания и времени, как и всегда. А что уж он делал после работы, так это его дело.

Кэти пробыла в Кэйн-Крик еще с месяц, а потом уехала обратно в Алабаму. Винс был ошеломлен тем, что она не захотела остаться.

– Правда? – спросила Сара.

– Мне пришлось долго объяснять ему это, – заверила Терри.

Потом Терри рассказала нам нечто, что заставило меня насторожиться. Меньше чем за полгода до расставания с Кэти Винс попал в серьезную автокатастрофу. Ему предстояло сдавать экзамен на сертификат семейного врача, и он очень волновался. По дороге на экзамен он врезался в телефонный столб, и его пикап перевернулся. В карете «Скорой помощи» его доставили в травматологическое отделение городской больницы. Придя в сознание, он сказал врачам, что его зовут Бобби Браун, и не узнал приехавшую к нему Кэти. Амнезия продолжалась примерно сутки, потом его выписали.

– Похоже, он получил серьезное сотрясение мозга. Или временную потерю памяти вызвала черепно-мозговая травма, что еще хуже, – произнес я.

– Ну и экзамены сдавать он очень не любил, – заметила Терри.

– Секундочку, вы хотите сказать, что он специально устроил аварию, чтобы не сдавать экзамен? – уточнила Сара. – Ведь это чистое безумие, более рискованного поведения и представить себе нельзя.

– Я хочу сказать, что он хотел новую машину. А этот экзамен он уже один раз провалил, – ответила Терри.

Я вспомнил, что говорил мне Томми об импульсивности Винса.

– А на суде эта авария упоминалась? – спросил я.

– Нет. Я пыталась сказать адвокату Винса, но он меня типа проигнорировал. А потом, как известно, Винс его уволил, – сказала Терри.

Я знал, что на суде Винс защищал себя сам, и это была катастрофа. Но мне было неизвестно, что за лечение отца он задолжал психиатрической больнице кучу денег, более двухсот тысяч долларов. Терри рассказала, что Винс ежемесячно получал отцовское пенсионное пособие, но по счетам больницы не платил. Обвинение ухватилось за этот факт как за главный мотив убийства.

Терри рассказала нам, что Винс не смог вразумительно объяснить ни почему он не использовал пенсию отца для оплаты его лечения, ни зачем заказал авиабилет на Аляску.

– А зачем он собирался на Аляску? – задала вопрос Сара.

– Отдохнуть. Так он тогда нам сказал. Но теперь я думаю… – протянула Терри и помолчала. – Теперь я думаю, что он собрался уходить.

Это первое интервью было утомительным для всех нас, и в первую очередь для Терри. За час с небольшим ее обычно бодрый и веселый тон стал тихим и печальным.

– Понимаете, Винс был мне другом, – сказала она. – Мы были как семья. Он присматривал за моими детьми, лечил моего сына от астмы. Казалось бы, ничто не предвещало…

– Как вы относитесь к нему сейчас? – спросила Сара.

– Жалею его. Не могу ничего с этим поделать. Он хоть поломал жизнь многим людям, но был хорошим человеком.

– Что вы имеете в виду, говоря о поломанных жизнях? – не понял я.

– Клинику пришлось закрыть. Кэти пришлось подать на банкротство. Многие потеряли работу, я в том числе. Я лишилась дома.

– Тогда почему вы жалеете его? – спросила Сара.

– Потому что мы потеряли деньги и вещи, – пояснила Терри, – а он потерял вообще все.

После беседы Терри передала нам целый мешок фотографий, газет и личных писем, имеющих отношение к Винсу, суду над ним и убийству. Мое внимание привлекли две фотографии. Первая была безобидной – сотрудники позируют на улице перед клиникой Кэйн-Крик. В окружении пяти женщин Винс опустился на одно колено, как футбольный нападающий перед игрой. Одетый в клетчатую рубашку, джинсы и треккинговые ботинки, он выглядел как человек, спустившийся с гор, а не вышедший из смотровой.

Вторая была пугающей. Черно-белое изображение распухшего небритого лица Долтона Гилмера с разбитыми губами и кольцевым шрамом на шее. Даже самый неискушенный любитель детективных сериалов сказал бы, что этого человека удавили. Я отложил фотографию в сторону. Была у Винса черепно-мозговая травма или нет, но он зверски убил своего отца. Сомнений в этом нет. Он виновен.

– Две трудносовместимые фотографии, – сказал я Саре, когда мы подводили итоги. – Парень на первой совершенно не похож на того, кто может… совершить такое.