Чтение онлайн

В ту субботу шум толпы казался мне оглушительным. Я не высыпался уже несколько недель, а голова была забита мыслями о Винсе. Прошлой ночью я вообще не сомкнул глаз. Мое дежурство оказалось печальным: один из пациентов, известный местный художник, скончался от спонтанного кровоизлияния в мозг. Перед ужином он рассказывал мне о своих стальных скульптурах, а когда я вернулся из короткой отлучки домой, куда ездил перекусить и уложить всех спать, он уже умер. Он не имел никакого представления о том, что поступил к нам, практически лишившись тромбоцитов, и уж тем более о причинах этого. Сильное кровотечение мгновенно поразило его головной мозг.

Рынок был порталом возвращения к жизни и семье. Я был рад просто постоять на солнышке. Но Кай становился беспокойным. Чтобы убить время и развлечь его, я начал пробовать товары в ближайших к нам палатках. В одной торговали сырами, в другой – домашними джемами.

– Ваш малиновый – просто объедение, – сказал я стоявшему за прилавком длинноволосому мужчине лет сорока с небольшим. На нем была обычная повседневная форма одежды селян: потертые джинсы, нечищеные сапоги и потрепанная соломенная ковбойская шляпа.

– Спасибо, – поблагодарил он. – Попробуйте из ягодной смеси. Мне больше всех нравится.

Попробовав, я понял почему и купил четыре банки. Дожидаясь возвращения Дейдре, я стал расспрашивать мужчину, которого звали Томми, об истории его бизнеса. Почему парень в возрасте за сорок зарабатывает на жизнь изготовлением конфитюров?

– Раньше я фельдшером был. Все время в четырех стенах, и это мне не нравилось, – сказал он.

Чтобы бывать на воздухе после работы и извлечь пользу из зарослей ежевики и голубики на придомовом участке, Томми начал варить джемы. Иногда он приносил банки в клинику, где работал, и один из врачей был настолько впечатлен, что одолжил Томми денег на организацию бизнеса.

– Хороший человек. А где вы работали? – спросил я.

– В сельской местности. Небольшая клиника рядом с Кэйн-Крик, – ответил он.

– Не может быть! – удивился я, почувствовав, что мой перманентный страх возвращается. – Я как раз там и работаю.

Томми внимательно посмотрел на меня – уж не разыгрываю ли я его?

Только чтобы нарушить молчание, я спросил, как звали врача, одолжившего ему деньги. Впрочем, ответ я уже знал.

Называть Томми мою фамилию было не нужно. На мне все еще был медицинский костюм, и, к своему стыду, я даже не снял именной бейджик. Было видно, что Томми буквально вперился в него взглядом. Прочитав мое имя, он побелел как полотно.

– Я все думал, когда же на вас наткнусь, – пробормотал он.

Пару недель спустя я встретился с Томми за завтраком в моем любимом кафе. Я хотел узнать побольше о его дружбе с Винсом Гилмером и, в частности, о поведении доктора в предшествовавшие убийству недели.

А еще я был рад возможности позавтракать без необходимости пичкать оладьями трехлетнего ребенка.

Это кафе было в числе главных оптовых покупателей Томми. В их меню был его знаменитый «Ягодный взрыв» – джем из смеси ежевики, малины и голубики. Я увидел, как Томми просиял от гордости, когда ему принесли бисквит, обильно смазанный этим джемом характерного лилового цвета.

– Итак, каким был Винс Гилмер? В смысле, как врач? – спросил я.

Я уже ответил на вопросы Томми о клинике и о том, как получилось, что я в ней работаю. Он с интересом выслушал мой рассказ и удивился, что после случившегося эту клинику взял в свое ведение медицинский центр в Эшвилле.

– Винс был отличным парнем, – сказал Томми. – Дружелюбный, очень порядочный. Прекрасный врач. Иногда после работы мы тусили, пропускали по паре кружек пива. По выходным вместе бывали у друзей, играли музыку, наслаждались природой. Я рассказал ему про свой джем и про то, что подумываю сделать из этого бизнес, а он с ходу предложил мне деньги на стартовый капитал. Мне и просить не пришлось, да это мне даже в голову не приходило.

Томми замолчал и аккуратно откусил кусочек бисквита.

– Понимаешь, теперь-то я знаю, что он был не в том положении, чтобы деньги мне давать. Он по уши сидел в долгах на тот момент.

– А откуда ты знаешь?

– Ну, первые-то два года он и зарплату себе не платил, и прибыль у них с Кэти образовалась только на третьем году работы клиники, – сказал Томми.

Кэти была женой Винса. Я знал, что она помогала ему запускать эту клинику, но где она сейчас, было неизвестно. Никто так и не смог рассказать мне о ней побольше.

– А как ты думаешь, почему он предложил тебе денег? – продолжил я допрос, мысленно отметив, что надо поплотнее заняться поисками координат Кэти.

– Уж такой это был человек, – ответил Томми. Казалось, он вот-вот скажет что-то еще, но повисла пауза.

– Так что же?

– Ну, той весной с ним вроде как творилось что-то… не то, – заметил Томми.

Я наклонился вперед, готовый слушать продолжение. Но Томми замолчал. Он разрезал сосиску напополам, а потом на четвертинки и осьмушки, которые сложил в кучку на краю своей тарелки.

– Что ты имеешь в виду? – спросил я наконец.

– Он был… Импульсивнее, чем обычно, что ли.

Томми открыл пакетик сахара и высыпал его в свой кофе, после чего сложил коричневую бумажку аккуратным квадратиком.

Он не спешил выговориться, и мне показалось, что это делается намеренно. Конечно, он меня не знал, но мог бы оценить, каково мне приходится в этой клинике в качестве второго пришествия доктора Гилмера.

Я легонько надавил.

– Да нет, никакого помешательства там и близко не было, – отмахнулся Томми. – Просто в декабре они с Кэти расстались, и после этого он стал много пить. Заходил в местный бар даже в будни. Всякие совсем нехарактерные для него истории рассказывал вроде нового внедорожника или хождения по бабам. Ну, слушайте, после сорока у всех бывает кризис среднего возраста. Просто у него он проходил острее.

После этого мы немного помолчали. Я попросил еще чашку кофе и счет. Когда его принесли, Томми вытащил бумажник, но я замахал рукой.

– Когда ты видел его в последний раз?

Он не смотрел мне в глаза, и я заметил, что его лицо постепенно краснеет.

– В последний раз я видел его на суде, – ответил он.

Я прикинул. Примерно шесть лет назад.

Мне хотелось узнать побольше, но как раз, когда я собрался задать следующий вопрос («Каким был Винс в дни до и после убийства?»), подошла официантка с кассовым чеком. Я на какие-то секунды отвел взгляд, чтобы расписаться и оставить чаевые, а когда снова поднял глаза, Томми уже стоял у стола и готовился уходить. Он любезно поблагодарил меня, но казался немного разволновавшимся. Я спросил, можно ли будет встретиться еще раз.

– Да, буду рад, – заверил он.

Но по выражению лица было невозможно определить, так ли это на самом деле.

Итак, я вернулся в интернет. Из газетных статей я узнал, что Винс Гилмер удавил отца веревкой и отрезал ему пальцы садовым секатором. Я узнал, что еще несколько дней после убийства он работал в клинике, пока его не поместили под домашний арест. И еще я узнал, что Долтона лечили в хорошо знакомой мне психиатрической больнице, где я проходил свою первую клиническую практику и куда ко мне приехала Дейдре.