Чтение онлайн

Эдвин Мэйхем!

Наверное, это сценический псевдоним. Может, он раньше был фокусником или каскадером? Или поп-звездой шестидесятых? В любом случае он может стать хорошей темой для моей колонки «Джойс все видит». В этом месяце я брала интервью у женщины, переплывшей Ла-Манш. Правда, в момент заплыва забыли засечь время, так что через месяц ей пришлось переплывать заново. Кстати, она до сих пор любит купаться в бассейне.

Я, конечно, проторю дорожку к дверям Эдвина Мэйхема. Дам пару дней, чтобы он мог освоиться и расставить мебель по вкусу, а потом нагряну с лимонным безе и блокнотиком.

Уже поздно, и я наблюдаю через окно, как гаснет свет то в одном, то в другом домике. Однако некоторые из нас до сих пор не спят. Куперсчейз выглядит как адвент-календарь.

В этом году у меня был адвент-календарь от «Кэдбери», и я даже отправила одну шоколадку Джоанне в конце ноября. Джоанна говорит, что в «Кэдбери» изменили рецептуру, поэтому она не будет его есть, но я не заметила никакой разницы. Когда-то она любила шоколад «Дайри милк», не на шутку любила, но теперь в его адрес вы слова доброго от нее не услышите! Надо в следующем году подарить ей адвент-календарь, полный бриллиантов или хумуса.

Прямо сейчас я смотрю на свою фляжку. Выпьем за то, чтобы в следующем году не было убийств. Было бы здорово. Но возможно ли? Я начинаю забывать, чем занималась до того, как стали происходить эти убийства. Помню, что хотела научиться играть в бридж, но теперь все отошло на второй план. Кроме того, на моем «Скай Плюсе» [426] сохранено слишком много серий «Инспектора Морса» — я и не знаю, что с ними делать. Однако, бедный Калдеш…

Когда тебе почти восемьдесят, рядом маячит столько естественных причин для смерти, что добавлять к этому списку убийство кажется неоправданным. Его застрелили; очевидно, он кого-то расстроил. Я спросила Элизабет, откуда она узнала все подробности, и она сказала, что состоит в одной группе в «Ватсапе», куда сливают информацию обо всем. Я совсем недавно открыла для себя «Ватсап». Я вступила в группы «Собачники» и «Знаменитости, которых видели в Кенте». В группе «Что говорят мои внуки» мне пришлось отключить звук — там, кажется, в основном показуха. Как восьмилетний ребенок может сказать: «Бабушка, ты похожа на принцессу»? Увы, но я в это не верю. Знаю, знаю, мне не стоит быть такой циничной.

Наше первое направление в расследовании — человек по имени Доминик Холт. Он руководит компанией под названием «Логистика Сассекса», расположенной в промышленной зоне, довольно близко ко всем крупным портам, так что на следующий после похорон день Ибрагим отвезет нас туда, и мы прикинем, что к чему. Это как полицейская слежка. Элизабет будет отвечать за мозги, Ибрагим поведет машину, а я возьму на себя закуски. Только Рон пожаловался, что ему нечем будет заняться, но Элизабет заявила, что он нужен для настроения, и его это вроде бы утешило.

Рон был сварливым (или, точнее, сварливее, чем обычно) почти всю прошлую неделю. На Рождество он поссорился с Полин. Он не рассказывает мне, что произошло, но, по словам Ибрагима, это было связано с моментом открытия подарков. Рон решил, что откроет сразу после завтрака, а Полин сказала, что надо открывать только после обеда, в общем, слово за слово — и обстановка накалилась. Когда Ибрагим пришел к ним вечером, они даже не стали играть с ним в «Крокодила», хотя Рон знает, что Ибрагим очень любит эту игру; так что ссора, должно быть, разразилась серьезная. Я помню, как Ибрагим однажды изобразил «Пятьдесят оттенков серого» для Элизабет. Уверяю, такого вы точно никогда не видели.

Ибрагим поужинал на Рождество в одиночестве, уверяя, что ему нравится именно так. Я приглашала его к себе — приготовленного мной гуся хватило бы на всех, — но он признался, что на самом деле не верит в Рождество. Как-то это слишком душещипательно. Однако стоит отметить, что, когда он пришел погулять с Аланом, на его голове была шапка Санты.

Элизабет, конечно, осталась дома со Стефаном. Я не добилась от нее почти никаких рассказов, за исключением того, что она дала немного индейки маленькому лисенку, который в последнее время к ним захаживает. Они называют его Снежком из-за белых кончиков ушей. Укладываясь на землю, лисенок думает, что стал невидимкой, однако маленькие ушки всегда его выдают. С каждым днем он подходит все ближе к их патио. Он и сейчас где-то там, в темноте.

Я увижу всех завтра на похоронах Калдеша. Мы не знали его по-настоящему, но у него не осталось семьи, так что надо же кем-то заполнить скамьи, верно? Уверена, вы и сами были бы рады, если для вас кто-нибудь сделал бы то же.

Вот тебе и «без убийств», Джоанна. Хотя завтра я обязательно воспользуюсь твоей фляжкой. В крематориях часто дуют сильные сквозняки.

Всему личному составу было приказано собраться в 8:30 4 января в диспетчерской полицейского участка Файрхэвена, чтобы обсудить расследование убийства Калдеша Шармы.

Крис должен был управлять процессом — отдавать приказы, выдвигать версии, отвечать за маркеры и белую доску, но это утро преподнесло сюрприз.

Сюрприз принял форму старшего следователя Джилл Риган из Национального агентства по борьбе с преступностью, которая, как стало теперь ясно, возьмет на себя руководство расследованием, и причин этого никто из них пока не понимал.

В Кенте убили торговца антиквариатом из Брайтона. Какое это может иметь отношение к Национальному агентству по борьбе с преступностью и старшему следователю Джилл Риган?

Сейчас она пишет на доске Криса его маркерами. Донна чувствует, что его это постепенно приводит в ярость.

— Итак, что мы имеем? — спрашивает Джилл Риган. — Мы имеем квадратный корень из абсолютно ничего. Прошло больше недели с момента убийства, а у нас ни зацепок, ни тем более улик, — она медленно обводит взглядом собравшихся полицейских, — и никакой информации.

— Она душка, — шепчет Донна Крису.

Джилл продолжает:

— У нас отсутствуют записи видеонаблюдения из магазина, и рыдать из-за этого смысла уже нет. Следы на проселочной дороге ни к чему не привели — да и когда вообще бывало по-другому? Ни отпечатков пальцев, ни полезной ДНК, ни свидетелей, а я тем временем стою в комнате, полной полицейских, сидящих на попах ровно.

— Но это вы велели нам сесть, — напоминает Донна.

— Это была метафора, если вы когда-нибудь слышали такое слово, — отрезает Джилл. — Четыре дня, и никакого прогресса. Но теперь все будет по-другому. В полдень ко мне присоединятся коллеги из Национального агентства, а вы все будете отстранены. Вход в эту дежурку будет закрыт. Вход в мой кабинет — Крис, у меня есть полномочия воспользоваться вашим кабинетом — также будет закрыт. Вопросы есть?

Крис приподнимает руку:

— Да, просто…

— Шутка, — перебивает Джилл. — Вопросов нет. Спасибо всем, что явились в такую рань. А теперь найдите себе какое-нибудь другое преступление для раскрытия — если у вас они, конечно, бывают.

Полицейские расходятся, многих радует возможность провести спокойный день. Но Крис задерживается, и Донна следует его примеру.

— Что происходит? — спрашивает Крис.

— Ничего, — отвечает Джилл. — В том-то и проблема.

Он качает головой:

— Нет. Что происходит в целом? Всего лишь убийство в Кенте, и сюда подключают целое Национальное агентство по борьбе с преступностью?