Чтение онлайн

— Простите, если я слишком бесцеремонна. Это, конечно, не моё дело.

— Вы вообще не любите стратегические игры?

— В каком смысле?

— Я хотел спросить, не отвергаете ли вы их в принципе. Шахматы, например. Стратегическая игра.

Юлия всё ещё не вполне понимала, к чему он клонит. Возможно, потому, что ей было трудно поспевать за резкими поворотами его мысли.

— Нет. То есть… мне вообще нравятся игры, в которых нужно думать.

— Это меня успокаивает. Я уже начал опасаться, что ошибся на ваш счёт. А теперь — время чая. Я скоро вернусь.

С этими словами он вышел, оставив Юлию в недоумении. Необычный человек, этот Адам Дамеров. Ему, вероятно, было под шестьдесят, но в нём ощущалась энергия человека лет тридцати пяти.

И говорил он странно. Впрочем, нет — не странно в прямом смысле, а скорее непривычно.

Из соседней комнаты доносились звуки — должно быть, там была кухня.

Юлия огляделась. Несмотря на тёмную старинную мебель, гостиная не казалась ни мрачной, ни скучной. Яркие детали и современные картины вносили в неё свежесть и оживление.

В комнате было чисто и прибрано, но без стерильности показного интерьера. Наверняка у Дамерова была домработница. Во всяком случае, его жилище ничуть не походило на ту холостяцкую квартиру, какую Юлия ожидала бы увидеть у мужчины под шестьдесят.

Она подумала, не был ли он когда-то женат. Может быть, жена умерла и он не хочет об этом говорить? Или он развёлся и до сих пор тяжело переживает расставание?

Дамеров вернулся и поставил рядом с шахматной доской продолговатый поднос с чашками и чайником.

— Позвольте представить: El Puente Morawakkorale. Импорт из Шри-Ланки. Я выбрал коричный вкус. До предрождественской поры уже недалеко.

Чай и в самом деле пах очень приятно и сразу напомнил Юлии о рождественских ярмарках. Вкус, правда, пришёлся ей не совсем по душе, но она не подала виду.

— Психотерапевт.

— Что?

Юлия снова поймала себя на том, что не успевает за очередным поворотом его мысли.

— Это была моя профессия до двух лет назад. Если точнее — психологический психотерапевт. Этим я и зарабатывал на жизнь. У меня была успешная практика, а кроме того, меня часто привлекали как эксперта. Так что теперь я могу позволить себе больше не работать.

Это многое объясняло.

— Должно быть, очень интересная профессия.

— Да, иногда. Иногда — мучительная. А иногда — настоящее проклятие.

— Почему же вы так рано перестали работать?

— Как я уже сказал: иногда это бывает проклятием. Но что насчёт вас? Чем занимаетесь вы?

— О, это куда менее интересно. Я банковская служащая.

— А, значит, вы принадлежите к организованной преступности.

Она рассмеялась.

— Можно сказать и так. Но, в общем, всё не так уж плохо. У меня хороший коллектив и отличный начальник. Это многое искупает.

— А ваш друг?

Он кивнул на её руку.

— Полагаю, вы не замужем: кольца на вас нет.

— Верно. Михаэль занимается научной работой. Но это тоже не дело его мечты. Иногда мне кажется, что в душе он скорее ремесленник.

— Как вы думаете, почему молодую женщину закапывают в песок и заставляют её жениха смотреть, как она тонет?

К этому моменту Юлия уже привыкла к внезапным сменам темы и переключилась почти без усилия.

— Из мести. Мне кажется, на такое идут только из мести.

— Почему вы так думаете?

— Если человека хотят убить из-за денег или по какой-то другой причине, его скорее застрелят или заколют. Или попытаются обставить всё как несчастный случай. Но закопать в песок и…

Она осеклась.

— Чтобы вообще до такого додуматься, нужно ненавидеть человека до глубины души. А заставить другого смотреть на это… это чудовищно.

— Хм…

Дамеров осторожно отпил чай и кивнул.

— Хорошо. Но почему тогда он не убивает и этого мужчину?

— Вот этого я как раз и не понимаю. То есть, слава богу, что не убил, но почему… не знаю.

— Возможно, вы уже сами ответили. Если мотивом действительно была месть, то, думаю, она была направлена не против женщины, а против него.

Он поставил чашку на блюдце.

— Ему пришлось смотреть, как любимая женщина умирает страшной смертью, и теперь он должен жить дальше. С этими картинами, от которых уже никогда не избавиться.

Голос его оставался ровным, но слова ложились тяжело.

— Истинная мука — не смерть, а жизнь с памятью о ней. Не будет больше ни одного дня, чтобы этот человек об этом не думал. Ни одной ночи, чтобы это ему не снилось. Он будет видеть эти картины снова и снова. Вот в чём пытка.

Юлия понимала, что он имеет в виду, и ей становилось страшно от одной мысли, что кто-то способен такое придумать — и осуществить.

— Смерть не имеет значения для того, кто умер. Он уже ничего не чувствует. Страшна она только для тех, кто остаётся.

После короткой паузы он добавил:

— С глупостью — точно так же.

Юлии понадобилось несколько секунд, чтобы понять. Потом она рассмеялась.

Он и правда был блестящим собеседником, и всё же она чувствовала, как внутри нарастает тревога. Может быть, Михаэль уже проснулся. Пора было идти.

Дамеров предложил её проводить, но сумерки только начинались, и она решила отправиться одна. Правда, ей пришлось пообещать, что обратно она пойдёт через деревню.

Когда Юлия прощалась с ним у входной двери, он протянул ей руку.

— Благодарю вас за компанию. Мне было очень приятно познакомиться с вами. Надеюсь, мы ещё увидимся — за беседой и чашкой чая.

Она вложила свою руку в его.

— Я почти в этом уверена. До свидания.

Она успела отойти от двери на несколько метров, когда услышала, как он окликнул её по имени. Юлия остановилась и обернулась. Дамеров поднял руку и кивнул ей.

— Берегите себя.

Ему кажется почти поразительным, что люди раз за разом умудряются разочаровывать его, хотя ожидания у него и без того смехотворно низки. Как, например, эти полицейские.