Чтение онлайн

– Она и так многое сказала своим поступком, – заметил низкий, отрывая взгляд от тела. – Ясно, ей было что скрывать. Потому-то она и застрелилась.

Матильде казалось, что она заболевает. Невозможно, чтобы такое произошло наяву. Но крепкое сжатие руки вернуло ее к действительности. Низкий потащил ее в комнату, к телу хозяйки. Горничная не могла говорить, но оказывать физическое сопротивление она была еще способна. И все же ее втащили в глубь комнаты.

– Это твоя работа, – заявил ей низкий, указывая на бездыханное тело.

– Нет!.. Это он убил ее! – выплюнула она эти слова.

– Да, – кивнул он. – Но смертный приговор ей подписала ты. То же самое и с тобой может случиться. Так куда же она направилась? Куда поехала Лассен?

– Я не знаю, – ответила Матильда, заикаясь и отыскивая любую возможность выбраться из этого кошмара. Спастись любой ценой!..

Она слышала, что говорила хозяйка ночью этой девушке. Надо им хоть что-то сказать.

– Грузовик был с тирольскими номерами, – промолвила она. – Я слышала, что они говорили о перевале Бреннер…

Низкий посмотрел на подполковника.

– Это на юге. Там – граница с Италией. Итак, значит, речь идет о переходе через перевал Бреннер.

Краль сделал вид, что это его не удивило.

– Я тоже знаю географию, Хартман! А теперь дай мне что-нибудь, чтобы перевязать эту рану, а то я, чего доброго, умру от потери крови!

У него был высокий, почти истеричный голос, отметила Матильда. Совсем не такой, какой, по ее мнению, должен быть у офицера. И она тут поняла, что перед самым выстрелом кричала не фрау фон Траттен. Это Краль орал. Вопил, как женщина, которая увидела мышь. Она и презирала, и боялась этого человека.

– Они говорили о каких-то бумагах, – продолжила Матильда, стремясь снискать расположение этого истеричного мужчины.

Казалось, это отвлекло Краля от его укушенной руки.

– О каких именно бумагах? – спросил он.

– Я не уверена, но, по-моему, о тех самых, что искали вы здесь позавчера. И инспектор тоже знает о них.

– Инспектор Радок? – встрепенулся оберштурмбаннфюрер.

Матильда согласно кивнула:

– Да. Он из той семьи, что служила у них. Мне кажется, они хотят встретиться на перевале Бреннер. Из того, что я смогла услышать, следует, что у них есть какой-то план действий.

– Боже, Хартман! Мы должны выслать подкрепление на этот перевал!

– Да, подполковник, – ответил тот, кого назвали Хартманом.

Матильде не нравилось, что он продолжал смотреть на нее пустым взглядом и с недоброй улыбкой на губах.

Фрида была готова к тому, что в пути ее могут подстерегать опасности, что она, возможно, будет валиться от усталости с ног, но о холоде совсем не подумала. О страшном, пронизывающем до костей холоде. О морозе, от которого ломило все тело и щипало кожу. Она должна была что-то сделать, чтобы хоть как-то облегчить свое положение.

Да, Фрида оказалась в сложной ситуации, из которой не так-то легко было найти выход. Фрау дала ей теплую одежду, но, когда сидишь неподвижно в необогреваемом, насквозь продуваемом кузове грузовика, покрытом только тентом, никакая одежда не спасет. Холодный воздух свистел во всех направлениях. От него нигде нельзя было укрыться.

Девушка следила за продвижением грузовика по смене запахов. В городе и на окраине она ощущала дизельную вонь. Затем до нее донесся свежий запах только что вспаханной земли на полях, а когда они начали подниматься в Альпы, повеяло ароматом сосен, смолы и снега.

Она не представляла маршрута. Единственное, что она знала, так только пункт назначения. Впрочем, и в отношении его ее стали одолевать сомнения после того, что сказала ей фрау, провожая девушку до спальни. Они шли по тихому коридору виллы фон Траттенов, когда слишком любопытная горничная уже ушла спать. Тогда-то старая женщина и упомянула перевал Бреннер. Сообщила Фриде, что там ее будет ждать Радок. И приложила палец к губам, услышав от Фриды, что та думала, что поедет в имение фон Траттенов у Инсбрука.

Но что теперь ломать голову: пункт назначения не так уж и важен. Главное сейчас – выдержать эту поездку. Фрида полностью полагалась на фрау фон Траттен. Что бы та ни задумала, девушка верила, что все будет как надо.

Действительно, не стоит зря тратить энергию и тепло тела на размышления о пункте назначения: то, что сказала фрау о перевале Бреннер, могло быть предназначено только для ушей любопытной горничной – на тот случай, если это не было всего лишь любопытством. Энергию, тепло тела нужно беречь, чтобы не замерзнуть. Пальцы в толстых шерстяных перчатках и кончики пальцев ног в тяжелых горных ботинках почти потеряли чувствительность. Ей казалось, что она может еще шевелить пальцами ног, однако уверенности у нее в этом не было.

Мужчины, ехавшие в кабине, сказали, что стучать она может только в случае крайней необходимости. Но что считать крайней необходимостью? Когда ты совсем уже перестаешь ощущать пальцы ног? Впрочем, если ты можешь еще задаваться подобными вопросами, значит, крайней необходимости пока что нет. Надо ждать, когда терпеть совсем уж будет невмоготу. А сейчас надо бы закутаться, как мумия. Туалетной бумаги хватит здесь на то, чтобы обернуть хоть сотню фараонов. Фрида, разорвав картонную коробку, обернула всю себя бумагой, даже лицо и голову, оставив только щелку для носа и глаз. Потом размотала еще бумагу и соорудила нечто вроде гнезда. Теперь она могла лежать, не выбивая зубами дробь от холода.

Она не спала. Пребывая в полузабытьи, снова стала размышлять о том, куда ее везут.

Поезд прибыл в Инсбрук лишь с рассветом, так что Радок сумел немного отдохнуть. Сон был недолог, но силы он все же вернул и освежил. От дыхания Радока шел белый пар, когда он вышел из вагона. На него никто не обратил внимания, даже начальник станции, стоявший на платформе у только что прибывшего состава.

Радок шел от станции по улицам, покрытым талым снегом. Он искал открытое кафе и наконец нашел одно – в центре города, на Тироленплатц, откуда были видны заснеженные вершины окружающих Инсбрук гор, окрашиваемых восходящим солнцем в розовый цвет. Хотя город еще спал, уже поднимались с глухим скрежетом железные жалюзи магазинов.

Одиночный полицейский патрульный прошел мимо кафе как раз в тот момент, когда Радок подходил к этому заведению, но не проявил к приезжему интереса.

Юркнув в кафе, Радок занял место у окна, выходящего на площадь. Стекло было с рельефом, поэтому все виделось в искаженном виде. Высокий, тощий и, казалось, чем-то испуганный официант принес кофе, не столь уж плохой, и булочку с маслом, почти что свежую. Радок с жадностью набросился на еду, вознаграждая себя за ночные страдания.

Но только подумал он, а не повторить ли ему заказ, как у кафе затормозил с шумом военный автомобиль и трое эсэсовцев с пистолетами на боку спрыгнули из кузова на тротуар. Радок оцепенел: не наметив почему-то путей отхода, он оказался теперь в беспомощном положении. Официант тоже заметил этот грузовик и, стоя у кухонной двери, заламывал в отчаянии руки. Эсэсовцы были уже в дверях, а Радок даже не успел схватиться за рукоятку «люгера», который забрал у Бертольда. Боже, заряжен ли он? И как в случае чего выбраться отсюда?