Чтение онлайн

Я прекрасно понимала, что могу лишиться всего, что имею. Поначалу я уговаривала себя не рисковать, но ноги сами несли меня в ту сторону. Это было выше моих сил. И я перестала лгать самой себе. Я знала, что в конце концов пойду к Джеку. Только в его присутствии я чувствовала, что живу, что нужна кому-то. Это было именно то, что и должно ощущаться между мужчиной и женщиной, а то, что у нас со Стэнли, – просто обман.

Шум вечеринки остался позади. Я подошла к конюшне и, остановившись на пороге, сквозь приоткрытую дверь стала смотреть на Джека, плавная грация движений которого наполняла меня благоговением. Его сильное, мускулистое тело было скрыто под одеждой, но мне казалось, что я слышу его голос: «Да, но я готов в любой момент сорвать с себя все это ради тебя».

Мне казалось, что я никогда уже не смогу дышать полной грудью. Я готова была отказаться от своей роскошной жизни, лишь бы оказаться рядом с Джеком среди побелевших от времени досок на земляном полу, по которому ступал он.

Как я ненавидела эту Америку с того самого момента, как моя нога ступила на ее берег! Нет, даже раньше: еще когда Стэнли впервые произнес в Харевуде слово «Нью-Йорк». И кто бы мог подумать, что теперь я буду благодарить ту череду событий, которая привела меня сюда. Я нашла тут любовь, о которой не смела даже мечтать.

Джек замер, и по моему телу пробежала дрожь. Медленно обернувшись, он бесшумно пошел к двери, как будто зная, кто за ней находится, и молясь, чтобы это оказалось неправдой.

Проведя рукой по шершавой древесине, я приоткрыла дверь шире, чтобы Джек смог увидеть меня.

Наши взгляды встретились, и в моем мозгу вихрем пронеслись мысли обо всех словах, которые порядочные девушки никогда не должны произносить, и поступках, которых они не должны совершать. Я закрыла за собой дверь, и Джек опустил грубый деревянный брус, служивший засовом. Почувствовав исходящий от него запах – кожи, лимона, конского навоза и свежего пота, – я почти лишилась чувств. Вся моя кожа горела от желания прикоснуться к нему. Как я любила этого мужчину! Почти до безумия.

Я не сводила с него глаз, стараясь запомнить каждую его черточку. Мелкие морщинки, образующиеся в уголках глаз, золотые отблески в зрачках, длинные черные ресницы, голубые глаза, словно старающиеся прочесть мои мысли.

– Как вечеринка? Неужели ничего скандального не произошло? – спросил он.

Я проглотила подступивший к горлу комок. Мне не хотелось приносить сюда грязь внешнего мира.

– Все как всегда. Ничего особенного.

– Если Уиффи узнает, что ты это сказала, – притворно расширил глаза Джек, – она будет в отчаянии. Так что же случилось? В чем дело? – с беспокойством спросил он, заглянув мне в глаза.

Что я могла ответить? Слова любви были здесь излишни. В этих стенах любовь можно было лишь почувствовать. Она была во всем: нежном прикосновении мозолистых рук Джека, его взгляде, манере говорить. Зарывшись лицом в его плечо, я тихо шептала его имя, а мир вокруг нас рушился, и звезды падали с небес на землю.

Встав на цыпочки, я прикоснулась губами к его губам. На мгновение Джек заколебался, словно не веря в реальность происходящего, а в следующее мгновение его губы слились с моими.

Ничего более восхитительного в своей жизни я не испытывала.

Но, чувствуя пальцы Джека в своих волосах и соленый привкус его губ, я не переставала слышать голос, доносящийся до меня из никогда не дремлющего окружающего мира: «Это все плохо кончится». Положив голову Джеку на плечо, я прислушалась к его дыханию. Одинокая слезинка скатилась ему на рубашку, оставив на ней мокрое пятно.

– Я люблю тебя, – вдруг вырвалось у меня.

Джек не ответил, но все его тело напряглось, словно для того, чтобы отразить грозящий мне удар. Тишину нарушало лишь тиканье часов, отсчитывающих мгновения. Сырой ночной воздух обволакивал меня.

Неужели своими словами я все испортила?! До меня доносились шелест ветра в ветвях деревьев, удары волн, разбивающихся о скалы, но я не слышала слов Джека. Потому что их не было.

– Тебе, может быть, не нравится такое слышать, – сказала я, – но это правда. Я тебя люблю.

Джек отступил на шаг, и я почувствовала жгучую боль, которую невозможно было заглушить ничем.

– Ты думаешь, это мне не нравится? – спросил он. – Да разве на свете может быть что-либо лучше этих слов? Я хочу запомнить их навсегда, чтобы продолжать слышать их даже тогда, когда все это закончится.

– А если не закончится? – Во рту у меня пересохло.

– Мне нечего предложить тебе, – покачал головой Джек. – Платье, которое на тебе надето, стоит больше, чем я зарабатываю за месяц. А может, и за год. Что я могу дать тебе?

А как же любовь, радость, защита? Разве это не имеет значения? Разве все это пустое? Может, кому-то и да, но для меня это было всем.

– Мне ничего не надо, кроме тебя, – сумела вымолвить я сквозь подступавшие к глазам слезы.

Джек издал сдавленный смешок.

– А когда нам нечем будет платить по счетам? Когда мы не сможем купить хлеба на обед? Что будет тогда?

– У меня есть платья, украшения. Мы сможем продать их…

– Этого мало, – покачал головой Джек. – Ты не знаешь, как тяжела жизнь. Она…

Я закрыла глаза. Сердце билось так сильно, что я не могла говорить. Так прошла минута, другая…

– Ты сможешь смотреть за лошадьми на ранчо. Там, где они не смогут нас отыскать. А я буду готовить, убирать, шить… Буду делать все, что потребуется. Главное, быть с тобой.

– Ты думаешь, они тебя отпустят? – спросил Джек, кивая в сторону дома.

Нет, уж они-то точно никуда меня не отпустят. Это я знала точно. Но как бы ни тяжела была реальная жизнь, она во сто крат лучше, чем та, которой я жила сейчас.

– Ты заслуживаешь лучшей участи, – продолжал Джек, стараясь не смотреть мне в глаза. – Ты заслуживаешь шелковых платьев и завтрака, подаваемого в постель, и ты не должна стирать руки до мозолей и думать о том, что мы будем есть завтра.

Горячие слезы брызнули у меня из глаз. Да, у меня были шелковые платья, украшения и кареты. Но ничего из этого мне не было нужно.

– Я заслуживаю этого, – произнесла я, прикасаясь губами к ямочке на шее Джека. – Пожалуйста, забери меня отсюда.

Какое блаженство я ощущала, когда его сильные руки, могущие согнуть подкову, прикасались ко мне с такой нежностью, словно я была бабочкой, сидящей на цветке! Джек обернулся ко мне, и в его пылающих глазах я увидела что-то, чему я не могла подобрать определения.