Чтение онлайн

– Мне послышалось или здесь была Уиффи?

Лицо Виктории застыло, но меня невозможно было обмануть. Паук начал прясть свою паутину.

– Уиффи? Нет. У нас никого не было уже много дней, – уложив на кровать, она накрыла меня одеялом до самого подбородка. – Но ты не должна об этом беспокоиться. Прими лекарство и спи.

– Мне не нужно лекарство, – попыталась приподняться я. – Я чувствую себя лучше.

– Глупости, – нахмурилась Виктория. – Врач сказал, что ты должна принимать лекарство, пока раны не затянутся, иначе они снова могут открыться.

– Виктория… – Она замерла. Никогда прежде я не называла ее полным именем. – Дверь была заперта. Почему?

– Какая дверь?

Я не ответила. Она прекрасно знала, какую дверь я имела в виду.

Послышались шаркающие шаги, и в дверях появилась другая горничная, держащая в руках поднос, на котором стояла бутылка с янтарной жидкостью, излучающей зловещее сияние. Налив лекарство в ложку, Виктория повернулась ко мне, и я увидела в ее глазах точно такое же сияние.

Мне показалось, что я схожу с ума. Ведь это же моя сестра, моя вторая половинка! Человек, на которого я всегда могла опереться в жизни.

Но так ли это?

Когда сестра приблизилась ко мне, держа на отлете ложку, я уже не была уверена в правдивости этого утверждения.

– Мне нужен глоток свежего воздуха. Я уже схожу с ума взаперти. А руки уже зажили. Вот, посмотри, – протянула я вперед обе ладони.

С тех пор как Дженни нашла меня лежащей на полу, Виктория появлялась в комнате с постоянством солнца, ежедневно встающего на востоке. Каждый раз возвращаясь к жизни из очередного небытия, я обнаруживала ее сидящей рядом с кроватью с бутылкой лекарства в руке. Даже просыпаясь по ночам, я чувствовала ее присутствие.

Виктория не ответила.

– Пожалуйста, давай сходим в сад, посидим на солнышке, – продолжала упрашивать я слабым голосом.

Беседка в розовом саду была видна практически из любой точки поместья. Если мы сядем там, Джек сможет увидеть меня и понять, что со мной все в порядке. После того случая Виктория не допускала ко мне в комнату никого, даже Дженни. Для моей же пользы, как она заявила.

– А где Стэнли? Все еще здесь? – спросила я, полусидя на подложенных под спину подушках. Виктория сидела у окна с неизменной записной книжкой на коленях.

– Стэнли? Да. Почему ты спрашиваешь?

– Он ни разу не спросил, что со мной, – небрежно повела плечом я. – Мне кажется, муж должен хотя бы поинтересоваться, что случилось с его женой.

Он никогда не интересовался моим самочувствием, и я вовсе не ожидала, что на этот раз он сделает исключение, но мне требовалось знать, где он. Ведь я собиралась покинуть Ньюпорт при первой возможности, а Стэнли был единственным человеком, способным сорвать мой побег.

– Я думаю, он хочет дать тебе возможность отдохнуть, – ответила Виктория, пристально глядя на меня, словно пытаясь прочесть мои мысли.

– Видимо, так оно и есть, – пробормотала я.

Мне не хотелось вновь поднимать тему ее возвращения в Англию. Несмотря на то что мои раны почти зажили, Виктория продолжала пичкать меня лекарством, от которого у меня кружилась голова и постоянно хотелось спать. Понять, сколько времени это уже продолжается, не было никакой возможности.

– Прошу тебя, Виви, пойдем в сад. Мне нужно побыть на солнце и глотнуть свежего воздуха.

– Только если устанешь, ты должна немедленно вернуться в кровать, – надула губы Виктория.

– Конечно, – согласилась я. – Я хочу поправиться как можно скорее.

– Ну хорошо, – неохотно произнесла Виктория.

Вскочив с кресла, она рывком поставила меня на ноги. Голова мгновенно пошла кругом, но я не должна была выказывать перед ней признаков слабости.

Неужели Виктория стала моим врагом? Я не могла поверить в это. Она всегда была ревнивой, взбалмошной, требовательной – но стать врагом… Она не могла не понимать, что бегство было для меня единственным спасением. Она, несомненно, любила меня так же, как я любила ее.

Пока я умывалась, Виктория стояла в дверях ванной, не сводя с меня глаз. Ноги плохо слушались, и мне приходилось держаться за раковину, чтобы не качаться из стороны в сторону. За время лежания в кровати я сильно ослабела. Мне надо бы перестать принимать лекарство. От его воздействия я теперь совершенно беспомощна.

Пока мы шли по нескончаемым коридорам, я, притворяясь слабой и вялой, постоянно опиралась на Викторию, чувствуя, как силы с каждым шагом возвращаются ко мне.

Первой Джека заметила Виктория. Я поняла это по тому, как напряглось ее тело. Я хотела притвориться, что я не увидела его, но моя голова сама собой повернулась в его сторону, как цветок, стремящийся к лучам солнца. Он объезжал одну из лошадей. Не Фейбл.

Словно почувствовав мой взгляд, он остановился и приложил ладонь ко лбу, глядя в нашу сторону. Спустя мгновение, показавшееся мне вечностью, он приветственно поднял руку. В его позе чувствовалась настороженность, как в те моменты, когда он, подсаживая меня в седло, был готов, если понадобится, поймать меня.

Мысль о том, что Виктория или Стэнли могли отослать Джека из Ньюпорта, все это время не давала мне покоя, и когда я вновь увидела его, целого и невредимого, вздох облегчения вырвался из моей груди. Виктория не предала меня, не сказала Стэнли о наших с Джеком отношениях. Не обращая внимания на стоящую рядом сестру, я подняла руку в ответном приветствии.

– Ты должна прекратить это, и немедленно, – схватив меня за руку, Виктория опустила ее вниз.

– Кто это сказал? – произнесла я, вздернув подбородок. Близость Джека придала мне смелости.

Виктория прищурилась. После нашей ссоры все изменилось. Моя болезнь, несомненно, отсрочила грядущее выяснение отношений, но оно было неизбежно.

– Стэнли убьет тебя. Или его. Или вас обоих, – произнесла Виктория, отступая в сторону.

– Несомненно.

– И ты готова отказаться от всего этого? – показала она рукой на дом.

– Несомненно, – повторила я, глядя в сторону загона для лошадей.

Выйдя из конюшни, я пошла по усыпанной гравием тропинке, ведущей к краю утеса, не чувствуя запаха роз, не слыша шума волн, разбивающихся о скалы. Я была наполнена Джеком – его запахом, его голосом, его любовью.

Меня охватило чувство невыразимой радости. Завтра нас здесь уже не будет.

Со дня нашей прогулки с Викторией прошло уже две недели, и по мере того, как мои силы восстанавливались, я стала противиться приему лекарства, которым она потчевала меня. Не в силах более принуждать меня силой, она стала проводить как можно больше времени в моей комнате. Я притворялась слабой и сводила наши разговоры к минимуму, надеясь, что она наконец оставит меня в покое. Когда же это случилось, я стала просить Дженни передавать Джеку вещи, которые он должен был оставлять на почте до нашего отъезда. Сегодня мне впервые удалось ускользнуть из-под присмотра Виктории, и мы с Джеком, не желая привлечь внимание посторонних в конюшне, провели незабываемый час в полумраке находящегося на самом краю поместья сарая, где хранились лодки.