Чтение онлайн

– Ты прав, и ты получишь это, если поможешь мне.

Вонзив ногти в ладони, я сосредоточилась на оставленных ими на коже белых полумесяцах.

Если дыхание может выдать ему твой страх, лучше не дыши.

– А почему бы мне просто не забрать самому? – спросил охранник, подойдя вплотную.

– Потому что ты знаешь, кто она, – смело посмотрела я на него. – Потому что рано или поздно я выйду отсюда, а отец Уиффи найдет тебя даже под землей, и ты окажешься в моем положении. Только я не буду в твоем положении. У меня будет все: деньги, влияние, власть.

Мы продолжали смотреть друг другу в глаза. Было видно, что он пытается оценить то, что я сказала.

– Это возможность, которая больше никогда не представится.

Господи, дай ему смелости использовать этот шанс.

Охранник прикоснулся кончиком языка к язвочке в углу рта, и я отвела взгляд. Это был не только его, но и мой последний шанс.

– Соглашайся или оставь меня в покое. Найдутся и другие желающие.

Я обвела взглядом двор, словно ища следующего кандидата. На самом деле мне хотелось понять, не подсматривает ли кто за нами.

Может, я и впрямь потеряла рассудок? Разве это не помешательство – стоять здесь и беседовать с охранником? Не говоря уже о том, чтобы предлагать ему взятку и делать это уверенным, а не дрожащим от страха голосом.

Если он заметит в моих словах хоть малейшую тревогу, все пропало. Он непременно расскажет матроне о том, что я пыталась подкупить его, и она не преминет наказать меня по всей строгости. Он, несомненно, думал об этом с того самого момента, как Уиффи произнесла вслух свое предложение. Но ведь и я все это время думала о том же.

И он пришел к тому же выводу, что и я.

Потому что другой возможности просто не существовало.

– А что, если ты меня предашь?

– Зачем мне это? – нахмурилась я. – Гораздо более вероятно, что это ты предашь меня.

В этом мужчине с гнилыми зубами и жадным взглядом не было ни капли человечности, и он точно подставил бы меня при первой же возможности просто потому, что мог это сделать.

– Как ни странно это звучит, нам придется доверять друг другу, – произнесла я голосом, который не узнала сама.

Сплюнув на землю, он отступил на шаг назад, и я почувствовала облегчение: он у меня на крючке.

– Дело в муже Уинфрид, который питает ко мне теплые чувства. Если кто-нибудь узнает об этом, ты отправишься в тюрьму. Так что нам обоим придется держать язык за зубами. Я тебя не сдам, да и ты, как говоришь, меня не выдашь, – добавила я, хотя ничего подобного он не обещал. – А кроме того, Уиффи в курсе всех подробностей, так что, если меня найдут в канаве с проломленным черепом, она будет знать, кого следует вздернуть.

– Так что же она тебе дала? – издевательски спросил охранник.

Я задумалась: а вдруг и правда он возьмет и отберет у меня серьги? Нет… Побоится! И я решилась.

– Бриллиант, – прошептала я, закрыв глаза.

В глазах охранника зажегся алчный огонек.

– Сегодня, – добавила я.

– Завтра, – возразил охранник. – Завтра я буду дежурить вместе с этим лентяем Дженкинсом, который всю смену храпит.

– И как мы это сделаем? – Все последние дни я думала лишь об этом.

Требовалось открыть дверь моей комнатки, пройти через весь корпус, а потом через здание, где располагаются кабинеты матроны, врача и фельдшера. Проделать это без посторонней помощи было совершенно невозможно, а может, не получится даже и с его помощью.

– Завтра я приду. Не ложись спать.

Кивнув, я обернулась в сторону громоздкого кирпичного здания, бывшего в течение всех этих месяцев моим домом, стараясь не обращать внимания на подступившую к горлу желчь. Его мрачная громада возвышалась передо мной на фоне безбрежного синего неба, взирая на меня глазами-окнами. В одном из окон верхнего этажа, словно посылая мне сообщение, вспыхнул, отражаясь, солнечный луч.

Обернувшись, я увидела обращенные на меня жесткие взгляды своих сумасшедших товарок. Хотя большинство из них, как я прекрасно знала, вовсе не были умалишенными.

Травмированными – да, подавленными – да, оскорбленными, бессильными, смешными, но не сумасшедшими.

Внезапно налетевший порыв ветра дернул подолы наших юбок и помахал мне на прощание сохнувшим на веревке бельем.

Я моргнула, и взгляды женщин мгновенно обратились к глухой стене здания.

Да, я ненавидела это место и мечтала лишь о том, чтобы в один прекрасный день вырваться отсюда. Но меня не покидало странное ощущение того, что на свободу выйду не я. Попавшей сюда молодой испуганной и безмолвной женщины больше не существовало. Как змея, сбрасывающая кожу, я переросла ту послушную, добрую, покорную Аделаиду, которой была когда-то. Теперь я была зла на весь мир и готова поджечь его со всех сторон.

Пришло время сбросить сапог, давящий мне на шею. Даже если эта попытка будет стоить мне жизни.

Охранник сдержал слово и пришел за мной даже раньше, чем я ожидала. Я сидела на краешке железной койки, глядя на покрытую пятнами ржавчины дверь. В ночной тишине скрежет ключа в замочной скважине прозвучал, словно пушечный выстрел. Я невольно вскрикнула, по спине заструился пот.

Дверь приоткрылась. Через образовавшуюся щель на меня смотрели черные дыры глаз охранника. Некоторое время мы молча взирали друг на друга, как бы готовясь к тому, через что нам предстоит пройти. Охранник отступил в темноту коридора, и я, вскочив с койки, последовала за ним.

Когда я очутилась за дверью, охранник болезненно впился мне в предплечье своими железными пальцами, но на этот раз я не вскрикнула. Я боялась даже вздохнуть. Заперев дверь, охранник пошел вперед.

– Через прачечную, – пробормотал он. – Поторапливайся.

Пригнувшись, я, не оглядываясь и не думая об оставшихся позади женщинах, побежала в сторону невысокого здания, из окон которого днем и ночью вырывались клубы пара. Увижу ли я Джека, или все кончится катастрофой, но сюда уж точно не вернусь.

Когда мы оказались в прачечной, охранник развернул большой холщовый мешок, и я забралась внутрь. Пока он волок меня по дощатому полу, сердце билось так сильно, что я боялась потерять сознание.

Вот сейчас, думала я, еще немного, и он прикончит меня. Настал мой последний час.

Взлетев в воздух, мешок шлепнулся на деревянное днище кузова грузовика, и я ощутила острую боль в бедре. Лежа в душной темноте, я слышала голоса мужчин, отдающих распоряжения, обменивающихся шутками и строящих планы на ближайшие выходные. Прислушиваясь к собственному дыханию, я свернулась в клубок, стараясь исчезнуть, стать невидимой.