Чтение онлайн

– Мы? – прохрипела я.

Мне казалось, что все это – не более чем сон. Неужели это действительно Уиффи? Здесь, в приюте? Мне казалось, что теперь я и впрямь сошла с ума и вижу галлюцинации.

– Я знала: с тобой что-то случилось и в этом замешана твоя сестра. Она выглядела как кот, слизавший сметану, – лицо Уиффи посуровело. – Джек сообщил, что тебя куда-то увезли. Когда я рассказала обо всем Бибе, та немедленно выставила твою сестру и мужа вон.

Я улыбнулась. Вот уж это-то им точно не понравилось! Их лишили привилегии остаться в доме Макмилланов со всеми вытекающими из этого последствиями.

– Стэнли потерял доступ в высшее общество Нью-Йорка. Его участие во всех проектах отменяется, и инвесторы потребовали возврата полученных им денег. А Виктория теперь – персона нон грата на всех нью-йоркских балах.

Уиффи тяжело вздохнула, и я расстроилась, потому что она была не из тех, кто охает и вздыхает. Она была человеком, точно знающим, что нужно делать, и всегда добивающимся своего. Мы продолжали сидеть, не произнося ни слова. Стянув с рук перчатки, Уиффи положила их перед собой.

– Стэнли нанял здешнего врача в качестве своего личного терапевта, и с этим я ничего не могу поделать. Как твой муж, Стэнли имеет право принимать такие решения, и, пока он платит доктору, я бессильна.

Я в изнеможении откинулась на спинку стула. Так, значит, она пришла не затем, чтобы забрать меня отсюда?

Губы Уиффи слились в тонкую линию, она показалась мне постаревшей и усталой.

– Я посоветовалась с отцом. Дело в том, что вся информация, которой обмениваются Стэнли с доктором, попадает под соглашение о врачебной конфиденциальности, так что мы даже не можем подать на него в суд. Уолт сейчас в Англии. Он написал письмо губернатору, требуя проведения расследования, но ничего не сможет предпринять до своего возвращения. Какой бы богатой я ни была, я всего лишь женщина, а в этом мире всем заправляют мужчины. Вот такие дела, – протянув руку, она положила ее на мою ладонь.

Теперь она уже не выглядела грустной. Напротив, она была фурией, пылающей праведным гневом.

– Мать, – продолжала она, опустив взгляд на стол, – нашла моей любимой кузине Конни отличную партию. Граф, с хорошей родословной. Но она была влюблена в Уинти, а он в нее. Они решили убежать, но матушка узнала об этом и позвала доктора, объявившего Конни сумасшедшей, поставив ее перед выбором: замужество или сумасшедший дом. До самого дня свадьбы Конни держали взаперти, чтобы не убежала. – Губы Уиффи снова слились в одну тонкую линию. – Или чтобы, не дай бог, не сотворила с собой чего от отчаяния. Так что Конни пришлось выйти замуж за графа. И тогда я поняла, что мы, женщины, очень разобщены. Далеко не всякая готова пожертвовать собой ради других. Многие продают свои души дьяволу, как это сделала мать Конни, разрушившая жизнь дочери ради того, чтобы самой продолжать вращаться в высшем свете. Я уже говорила тебе, что ради всего этого – слуг, платьев, балов – некоторые готовы пойти на любую мерзость. И все это – лишь золотая клетка, полная трупов.

Заметив, что ее голос начал дрожать, Уиффи сглотнула.

– Мать может заставить дочь выйти замуж за нелюбимого человека лишь для того, – продолжила она, – чтобы прибавить к семейному имени еще один титул, муж может упрятать жену неизвестно куда, и мы ничего не можем с этим поделать. Я так зла на этот мир, что мне порой хочется кричать во весь голос.

– Может, мне не следовало… – начала было я, но осеклась, когда Уиффи взяла меня за руку.

– Не начинай. В том, что с тобой сделали, нет твоей вины, – ее губы задрожали. – Я не смогла спасти мою любимую Конни, но сделаю все возможное и невозможное, чтобы спасти тебя.

Глаза ее наполнились слезами. Я была поражена. Уиффи, с ее острым умом, меткими шутками и непробиваемой оболочкой, плакала. Если бы я не выплакала все слезы до этого, то рыдала бы сейчас рядом с ней.

Вместо этого я улыбнулась.

– Вот уж эта новость точно попадет на первые полосы газет. Уинфрид Вильямсон плачет в приюте для душевнобольных.

– Если ты кому-нибудь скажешь, что видела меня плачущей, я убью тебя своими собственными руками, – небрежно произнесла Уиффи и, порывшись в сумочке, промокнула глаза белоснежным носовым платком. – Я вытащу тебя отсюда, но ты должна держаться. Обещай мне.

И она сжала мою кисть с такой силой, что чуть не раздавила ее.

– Обещай, – повторила она.

Я кивнула.

– Когда Уолт вернется, он встретится с губернатором, а пока что ты должна не сдаваться.

Я снова кивнула, и Уиффи отпустила мою руку. Достав из сумочки серебряный портсигар, она вынула из него сигарету и постучала ей по столу.

Скрежет колесика зажигалки о кремень наполнил, казалось, всю комнату. Я и стоящий в углу охранник, чье присутствие я внезапно осознала, затаили дыхание. Сделав затяжку, Уиффи откинулась на спинку стула, и я замерла, наслаждаясь зрелищем чистоты ее кожи и исходящим от нее цветочным ароматом.

– Ты ведь знаешь, что в прошлом мой отец был адвокатом, – произнесла Уиффи, с шумом выпустив в воздух струю сигаретного дыма.

Я нахмурилась. Я прекрасно знала, кем был ее отец.

– Он знает закон и выиграл не одно дело, – продолжала Уиффи. – И у него пять дочерей.

Уиффи смотрела на меня с таким видом, словно едва сдерживала гнев, хотя ее тон стал таким же легкомысленным, как всегда. Вынув из уха сережку с бриллиантом, она положила ее на стол.

– Когда я вышла замуж, он подарил мне дом на берегу реки, и никто, кроме меня, не может им распоряжаться. А еще он регулярно переводит мне деньги, хотя в них я не нуждаюсь – у Уолта денег достаточно.

Голос Уиффи отражался эхом от стен комнаты. Я почувствовала затылком гневный взгляд охранника. Голова кружилась. Уиффи была человеком из прошлого, которое казалось таким далеким от той жизни, которой я жила теперь, что все происходящее представлялось мне лишь сном. Хотя я уже не могла с уверенностью сказать, какая из моих жизней была настоящей.

– Иногда я вообще не прикасаюсь к папиным деньгам. В этом просто нет необходимости. И он сделал это для всех нас.

– Он – хороший человек, – кивнула я. – И Уолт тоже.

– Это правда. Хотя, если я захочу уйти от него, я смогу прожить и сама. Буду проводить время в Ньюпорте. У меня есть выбор. Папа говорит, что разница между более и менее удачливыми людьми не в деньгах, а в количестве возможностей, из которых мы можем выбирать.

Ее слова пронзали меня словно стрелы. Ведь у меня не было никакого выбора.

– Ты знаешь, сколько зарабатывает здешний охранник? – спросила Уиффи, сделав очередную затяжку. Вынув сережку из второго уха, она положила ее рядом с первой.

Я удивленно посмотрела на нее, но она спокойно выдержала мой взгляд. Уголок ее рта приподнялся, и мое сердце учащенно забилось. Она не представляла себе власть, которой обладал стоящий за моей спиной охранник, не знала, что он может сделать со мной.

– Он получает за год меньше, чем я за месяц. Поразительно, не правда ли? И, разумеется, совершенно несправедливо.

Ее задумчивый взгляд переместился в угол комнаты. Мой неохотно последовал за ней.

Лицо охранника покраснело от гнева, губы кривились от отвращения.