Чтение онлайн

Но именно то обстоятельство, что им было известно о существовании золота, и раскрыло мне карты. Они полагали, что их анонимность усиливает страх, и это действительно было так. Но все же у меня, избитого, дрожащего, лежащего в темном подвале, осталось достаточно здравого смысла, чтобы сообразить: знать о золоте могли только те, кто его посылал. В ЦРУ об этом не подозревали, англичане также. Знали только в ИРА, ливийцы и иракцы.

Таким образом, я находился в руках либо иль-Хайауина, либо ИРА, скорее всего, именно ИРА. Палестинские и ливийские террористы, наверное, не решились бы действовать на территории США, пока бушует война в Персидском заливе, а ирландцы могли приехать сюда в любом составе. Я бросил вызов Майклу Эрли, и он нанес ответный удар. Я недооценил его, так же как и Сару Син Теннисон. Она, видимо, сотрудничала с движением и была участницей террористической группы. Сара знакома с моим шурином, а он тесно общается с Эрли, и это связывает ее с ИРА. Наверное, она специально поселилась в моем доме, чтобы дать знать, когда я вернусь. И потом, она видела Джонни, этим и объясняется, что они знают о его участии в моем деле. Господи, взмолился я, пусть эти мерзавцы пощадят Джонни. А что они сделали с Кэтлин? Или она тоже участница их операции? Может быть, ее подослали, чтобы выманить меня из дома, пока они готовили ловушку? Эта мысль была самой отвратительной, она родилась на пределе отчаяния. Впрочем, чему тут удивляться? Я столько врал ей в Бельгии, она не обязана считаться со мною.

Меня передернуло. Я пошел на большой риск, поставил на карту пять миллионов долларов – и проиграл. Проиграл, оказавшись в руках хорошо обученных, профессионально подготовленных специалистов по допросам из ИРА. Именно к этому стремился полковник Каддафи: он мечтал о том времени, когда прирученные им ирландцы будут пытать англичан, шотландцев или уэльсцев в подвалах Белфаста, заставляя их вопить от боли, в отместку за то, что американские бомбардировщики летают над Триполи.

Тонкие одеяла не согревали. Лежа неподвижно, я еще мог кое-как терпеть боль. Какой-то слабенький голос внутри меня нашептывал, что я должен выбраться из-под одеял, подняться по деревянным ступенькам и посмотреть, не открыта ли дверь. Но у меня не было сил, и я опасался привлечь к себе внимание. Я хотел просто лежать под одеялом в могильной тьме подвала, сотрясаясь от озноба и прислушиваясь к ритмичному, как сердечный пульс, биению океанских волн.

Боже мой, подумал я вдруг, но ведь это шум морского прибоя. Это не грохот огромных океанских валов, а шорох и шипение небольших волн, накатывавших на мягкий пляж, и это означало, что я заточен в доме либо на берегу залива Нантакет, либо в бухте Кейп-Код. Может быть, это Веймут? Городок, расположенный к югу от Бостона и прозванный ирландской Ривьерой, мог служить хорошим убежищем для отряда ИРА.

Если тут действует команда ИРА, то это мне на руку. Я, разумеется, ни на мгновение не поверил человеку, пообещавшему мне жизнь в обмен на правду, – каждому следователю выгодно, чтобы у его жертвы сохранилась надежда. Но когда они услышат всю правду, меня оставят в живых просто потому, что не осмелятся убить. Они считают, что я ренегат и вор, но им предстоит узнать, что на самом деле я гораздо опаснее – я американский агент.

Ну, а если окажется, что я не прав, то я могу надеяться только на одно – такие профессионалы не станут подвергать меня медленной мучительной смерти, а постараются побыстрее избавиться.

И так я лежал в темноте, дрожа и пытаясь припомнить какую-нибудь молитву.

Дверь наверху с шумом распахнулась. Света не было. Я – еще полусонный – вскрикнул, ожидая побоев. Во сне я видел Ройзин.

– Надевай мешок, быстро! – раздался с лестницы голос с североирландским акцентом. – Надевай! Быстро, быстро! – Раздался стук каблуков по ступенькам. – Быстро! Быстро!

Я начал шарить возле себя, нашел мешок на полу под койкой и натянул на голову.

– Вставай! Двигайся быстрее!

Я в панике выбрался из койки. Сквозь ткань мешка еле просачивался свет.

Кто-то еще торопливо спустился по лестнице. Мне показалось, я насчитал всех четырех моих мучителей, но полной уверенности у меня не было. Я гадал, сколько же времени я спал. Мне представлялось, что это была еще ночная пора, но ощущения могли меня обмануть.

– Брось одеяло, – раздался резкий приказ.

Я бросил его.

– Шаг вперед. Стой здесь! Сними мешок!

Я стянул мешок с головы и стоял, моргая на свету.

– Опусти руки!

Я послушно выполнил приказ и стоял теперь в полной своей наготе. Как и прежде, передо мной Сара Син Теннисон, а слева от нее – тот, в черном, кто допрашивал меня. Я догадывался, что за моей спиной расположились двое других.

– Каково было назначение этих пяти миллионов долларов?

– Закупка «Стингеров». – Язык у меня заплетался со сна.

– Сколько «Стингеров» собирались закупить?

– Пятьдесят три.

Ответы им были известны заранее. Они задавали мне вопросы, чтобы сбить меня с толку. Это была как игра в лабиринт с зеркалами. Или как развязывание узлов с завязанными глазами. Мои мучители не знают, что я догадываюсь, кто они.

– Кто продавал ракеты?

– Кубинский консорциум в Майами.

– Опиши внешность кубинцев.

Я описал, как мог.

– Ракеты предназначались для Ольстера?

– Да.

– Где была заключена сделка – в Америке или в Ирландии? – Голос с ольстерским акцентом по-прежнему звучал бесстрастно, и казалось, что допрос будет продолжаться бесконечно. Все это было частью хорошо разработанной техники допросов. Они хотели заставить меня почувствовать, что я втянут в неостановимый процесс, и единственное, что может прервать его, – это полная моя откровенность.

– Я думаю, в обеих странах.

– Объясни.

Я предполагал, что он прощупывает меня, чтобы проверить ответы и усыпить мои подозрения, а затем незаметно перейти к вопросу, действительно важному для него. Я рассказал про Брендана Флинна и Майкла Эрли и даже про маленького Марти Дойла. Я описал ту роль, которую играл Шафик в этом предприятии, и как иль-Хайауин перехватил руководство операцией. Я признавался, что намеренно нарушил инструкции иль-Хайауина, переименовав «Корсар» и отправив его морем в Америку.

– Почему ты нарушил инструкции?

– Потому что хотел быстрее вернуться в Америку и доложить своему начальству о продаже ракет.

– Своему начальству? – Мой следователь слегка удивился. – Объясни.

Я произнес нарочито тусклым голосом:

– Своему начальнику ван Страйкеру и его людям.

– Кто такой ван Страйкер?

– ЦРУ, Отдел борьбы с терроризмом. – Я постарался сказать это с некоторым отчаянием, как будто сознавал, что раскрываю секретные и явно опасные сведения.

Последовала значительная пауза, голос следователя, когда он вновь заговорил, явно потерял свою уверенность:

– Так ты работал на ЦРУ?

Я немного замешкался с ответом, как бы не решаясь говорить, а затем сказал:

– Да.

– С какого времени?

– С 1977 года.

Я отчетливо видел реакцию Сары Син Теннисон на мои слова. До сих пор она сохраняла высокомерное и бесстрастное выражение лица, но теперь по-настоящему забеспокоилась.

– Расскажи, каковы были цели ЦРУ. – Я почувствовал, что мой следователь сбился с ходу. Он заторопился, стараясь разгадать, куда могут завести мои сенсационные признания.

– Я должен был внедриться в террористические группы ближневосточных стран. – Я говорил монотонным голосом, старательно выговаривая заранее подготовленные слова. – Мне были даны инструкции использовать свое членство в ИРА и завоевать доверие для внедрения в эти группы.

– ЦРУ приказало тебе вступить в ИРА?

– Да.

– Как тебе это удалось?

– Я и раньше участвовал в сборе средств на дело освобождения Ирландии и отправке оружия из Бостона, так что ИРА было известно обо мне и мне доверяли.