Чтение онлайн

Мистер Кэмпион все так же ничем не мог ему помочь.

– Я получил это сегодня утром, – пояснил он. – Понятия не имею, откуда оно взялось. Спроси почтальона.

– Ну да, понятное дело… – отмахнулся инспектор. – Поможешь нам чем сможешь, в смысле насколько захочешь. Тут явно замешано некое сообщество. Слушай, скажу тебе, что я намерен делать. Выложу карты на стол. Это не официально, но правда. Эдвард Боррингер, он же Воробей, живет со своей женой в Килберне. В данный момент они вполне респектабельная тихая и трудолюбивая пара. Он посещает занятия в местном спортзале, а она подрабатывает маникюршей.

– Под фамилией Матисс?

– Точно! – возликовал инспектор. – Ты себя выдал, дружище. Что тебе известно о Марго Матисс?

– Не так уж много, – любезно ответил Кэмпион. – Мне показали на нее как на маникюршу в танцевальном зале отеля «Монд» во вторник. Я видел, что у нее на хвосте сидит Блоуэр, так что, естественно, когда ты упомянул про маникюршу, сразу же сложил два плюс два.

– Кто тебе на нее показал?

– Дама, которая видела ее за работой в доме родственницы.

– Ладно. – Инспектор вновь впал в уныние. – Что ж, вполне очевидно, как они это проворачивают. Она ходит по богатым домам, примечает возможную добычу и ее местонахождение, а потом однажды ночью является он и делает свое дело. Старая игра, весьма искусная. Даже слишком искусная, на мой взгляд. Чего мы никак не можем понять, так это как они сбывают краденое. Наверняка не хранят его у себя, а круг их знакомых настолько респектабелен, даже, можно сказать, аристократичен, что нам к нему даже не подойти. К тому же, чтобы риск стоил того, им наверняка требуется эксперт. Большинство этих камней столь хорошо известны, что без первоклассного специалиста для их повторной огранки не обойтись.

– Кажется, припоминаю, что Эдвард Боррингер когда-то был связан с нашим старым другом Бертрандом Мейером и его шайкой, – поколебавшись, заметил мистер Кэмпион. – Они все еще промышляют?

– Не в Англии! – эмоционально заявил инспектор. – И если эти двое вывозят похищенное из страны, я готов съесть собственную шляпу. Таможня с нами сотрудничает. Мы думали, что тут может быть замешана горничная в одном из домов, где бывает эта Матисс, так что если тебе доводилось слышать от своих приятелей из высшего света о строгостях в портах, то это наших рук дело. Вряд ли стоит тебе говорить, насколько все сложно. Сам можешь посмотреть. Вот клиентки Матисс.

Мистер Кэмпион проглядел отпечатанную на машинке страницу и лишь сильнее посочувствовал другу.

– О да, жены Цезаря, – согласился он. – Все до единой. Полагаю, прислуга в этих семьях работает уже много лет?

– В третьем и четвертом поколении, – с горечью подтвердил Оутс.

Мистер Кэмпион задумчиво вздохнул.

– Как я понимаю, они обеспечили себе алиби на те ночи, когда совершались преступления? – спросил он.

– Обеспечили?! – красноречиво воскликнул инспектор. – Алиби настолько хороши, что, кроме подозрений, у нас ничего на них нет. Алиби в наши дни означает, что человек знает свое дело. А Боррингер свое дело знает, как и его жена. Мы несколько часов продержали их на ковре, но так ничего и не вытянули. Нет, это бесполезно, Кэмпион. Нам придется найти посредника, а потом скупщика краденого и предъявить им обвинение. Лично я считаю, что краденое на самом деле передает эта женщина, но Блоуэр следил за ней несколько недель и клянется, что она ни с кем не общается, кроме своих высокопоставленных клиенток. И естественно, никто из них ничего не посылал по почте. Однажды, когда нам показалось, что удалось на что-то наткнуться, мы попросили почтовые власти помочь, но в результате получили на руки лишь почтовую открытку для некой виконтессы насчет сеанса педикюра.

Мистер Кэмпион немного помолчал.

– Странно она тогда кричала в отеле «Монд», – наконец сказал он.

– «Миссис Грегори»? – буркнул инспектор. – Да, я про это слышал. На мой взгляд, всего лишь небольшая сцена для Блоуэра, чтобы дать ему повод задуматься. Такие уж эти Боррингеры, чертовски самоуверенные.

В светлом просторном кабинете вновь наступила задумчивая тишина. На этот раз первым заговорил Станислаус Оутс.

– Слушай, Кэмпион, – сказал он, – мы с тобой друг друга знаем. Мой тебе дружеский совет. Если подозреваешь, что в этом замешан кто-то из твоих знакомых – может, даже ради забавы, – посоветуй ей быть поосторожнее. Если Воробей и его жена все еще связаны с Мейером и его компанией, что вполне возможно, хорошего от этой банды ждать вряд ли стоит. Собственно, ты не хуже меня знаешь, насколько эти подлецы опасны.

Его гость снова взял со стола список. Имя тетушки Филиппа Грейсби возглавляло вторую колонку. И Кэмпион принял решение.

– Мне ничего не известно, – произнес он. – Я руководствуюсь исключительно собственными предположениями и во всем полагаюсь на тебя и твое благоразумие. Но на твоем месте я бы немного побеседовал с неким Генри Своном, слугой, который работает у Флоренс, вдовствующей графини Мари.

– Ага, – облегченно вздохнул инспектор, – вот, значит, откуда ветер дует? Я так и думал, что у тебя что-то есть.

– Я ничего не обещаю, – поспешил предупредить Кэмпион.

– А кто обещает? – отозвался Станислаус Оутс, придвигая к себе блокнот…

Мистер Кэмпион привык засиживаться допоздна. Когда в тот же вечер за полночь он сидел у открытого окна своей квартиры на Боттл-стрит, в тупичке неподалеку от Пикадилли, к нему заявился старший инспектор. Полицейский был необычно возбужден. И прежде чем изложить цель своего визита, которая, по сути, сводилась к тому, чтобы посплетничать, он сел и взял предложенный ему напиток. Кэмпион, хорошо знавший друга, не стал его торопить.

– Мы сегодня днем пообщались с этим Своном, – наконец сообщил Оутс. – Тщедушный бедняга, который отсидел в двадцать третьем за воровство и с тех пор, похоже, встал на путь исправления. Пришлось потратить немало времени – сперва он даже рта не хотел раскрывать, а когда решил, что мы собираемся посадить его за решетку, чуть в обморок не упал. В конце концов, естественно, все выяснилось – довольно-таки странная история. Знаешь что-нибудь про общество «Белый слон»?

Кэмпион моргнул.

– Ничего особенного. Обычная благотворительность. На мой взгляд, вполне достойная, – признался он. – Вдова сама этим занимается.

– Знаю. – В голосе инспектора послышались таинственные нотки. – А это видел?

Он достал из бумажника маленькую зеленую наклейку, украшенную безвкусными изображениями ангелочков. Сверху шел заголовок: «Подарок от общества „Белый слон“» (секретарь: Флоренс, графиня Мари), содержащий…» – дальше следовали вписанные чернилами слова «две пары модных шерстяных перчаток». Адрес, тоже вписанный чернилами, принадлежал хорошо известному приюту, а адресатом числилась его владелица.

– Вот так они рассылают «белых слонов», – объяснил Оутс. – Внутри – пара слов собственным почерком графини. Так сказать, особая отметка. Понимаешь, что это значит? Не хуже дипломатического паспорта с именем старухи.

– Для кого? – с сомнением спросил мистер Кэмпион.

– Для кого угодно, – торжествующе объявил инспектор. – Особенно для несчастного таможенника, уставшего вскрывать посылки. И даже если он их вскроет, то не станет досматривать. А теперь – что рассказал Свон. Он признался, что нашел драгоценности, которые передал кому-то из друзей, чьего имени раскрывать не намерен, а тот, вероятно, послал их тебе. Мне кажется, это была женщина, но в данный момент она меня не интересует.

– И слава богу, – благочестиво пробормотал Кэмпион. – Продолжай. Где он их нашел?

– В шерстяном утенке внутри одной из тех посылок от «Белого слона», – неожиданно ответил инспектор. – Мы видели этого утенка – самодельная игрушка с маленькими замшевыми кармашками под крыльями. Странно то, что Свон клянется, будто старуха сама дала ему посылку и велела ее отправить, причем настолько волновалась, что у него возникли подозрения и он открыл посылку.

– Ты в это веришь? – усмехнулся мистер Кэмпион.

– Верю, – нахмурившись, медленно проговорил Оутс. – Как это ни удивительно. Во-первых, парень честно хочет исправиться. Ему хватило одной отсидки, чтобы всю жизнь с ужасом о ней вспоминать. Во-вторых, если он причастен к кражам, зачем ему себя выдавать? Зачем вытаскивать на свет божий утенка? Как мне кажется, ему показался знакомым адрес. Он говорит, что ничего не помнит, кроме того, что это было где-то за границей, но именно так он повел бы себя, если бы узнал адрес и решил молчать, боясь возможных последствий. В любом случае я в достаточной степени ему поверил, чтобы пойти и допросить старуху.