Чтение онлайн

– Ну, в общем, – сказал он, – вон там ящик с песком, который отмечает границу между двумя полицейскими участками. Полицейский А, крайне уставший и измученный зноем, видит, как какой-то человек падает в обморок от жары под фонарным столбом на его территории. Человек этот достаточно тщедушен, и полицейскому А приходит в голову мысль перетащить его к следующему фонарному столбу по другую сторону от ящика с песком, где тот автоматически перейдет под ответственность полицейского Б, который уже идет в эту сторону. Полицейский А совершает желаемое и стоит, склонившись над неподвижным телом, когда подходит его коллега. Поскольку полицейский А ничего не знает о пулевом ранении, вход в тупик, откуда хорошо видна комната на втором этаже кафе, не имеет для него ни малейшего значения. Сегодня же, когда он наверняка понял всю важность этого факта, он, очевидно, предпочитает придержать язык за зубами.

Оутс вернулся от телефона с торжествующим видом.

– Первый полицейский взял сегодня утром отпуск, – объявил он. – Ишь, тертый калач! Наверняка понял, что парень мертв, решил, что это из-за жары, и не хотел, чтобы его самого таскали на допросы. Странно, что я с самого начала этого не сообразил.

Какое-то время мы молчали.

– А… девушка? – наконец спросила я.

Инспектор нахмурился, и на его лице промелькнула гримаса сожаления.

– Девушку жаль, – ответил он. – Естественно, это, скорее всего, был несчастный случай. Наш человек, который все видел, сказал, что точно не знает.

Я уставилась на него, и он поспешно объяснил:

– Мой сержант, звонивший насчет алиби, рассказал мне подробности. Когда Джозефина переходила улицу после того, как побывала сегодня утром в морге, она шагнула под автобус… Да, все случилось мгновенно. – Он покачал головой, словно испытывая неловкость. – Она думала, что совершает некий жест, когда прибежала в участок. Бандиты, видимо, велели ей поклясться, что в комнате наверху никого не было, – вероятно, это было первое, что пришло им в голову, пока они не поняли, какая им выпала удача. Так что, когда она прибежала к нам, она, скорее всего, полагала, что рискует жизнью, выдавая убийцу ее Джонни, в то время как на самом деле попросту обеспечила ему алиби… Странно, как порой складывается, да? – Он с любовью взглянул на Кэмпиона. – Все потому, что ты не забиваешь себе мозги человеческим фактором и оттого так быстро соображаешь. Мыслишь обо всем в категориях А и Б. В том-то и вся разница.

Мистер Кэмпион, самый мягкий мужчина на свете, не стал это комментировать.

Вторая по красоте девушка в Мэйфер благодарила суперинтенданта Станислауса Оутса за возвращенные ей бриллиантовый браслет и кольцо с ограненным изумрудом, и мистер Кэмпион, сопровождавший ее на эту церемонию, восхищался ее умением. Она делала это так обаятельно, с таким ни с чем не сравнимым очарованием, что наводящий тоску маленький кабинет суперинтенданта источал атмосферу веселой вечеринки на открытом воздухе, чего, конечно же, не могло здесь быть в иное время.

С самим суперинтендантом случилась еще более сенсационная перемена. Его унылая вытянутая физиономия обрела самодовольно-удовлетворенное выражение, и он полностью забыл о короткой лекции, которую приготовил для своей посетительницы, об Искушающей Преступников Беззаботности, или, в более грубой версии, о Заслуживающей Наказания Глупости.

Вся эта сцена воистину радовала глаз, и мистер Кэмпион, устроившийся на стуле для посетителей, скрестив длинные ноги, весело глядел из-под очков в роговой оправе, наслаждаясь ею в полной мере.

Мисс Леония Питерхаус-Вон взглянула своими поразительными глазами на слегка застенчивое лицо суперинтенданта и со всей искренностью воскликнула:

– Честное слово, вы настоящее чудо!

Поняв, что чрезмерная приправа может произвести катастрофический эффект на любое блюдо, и вовсе не будучи уверенным в пищеварительных способностях своего старого друга, мистер Кэмпион, откашлявшись, заметил:

– У него тоже есть свои недостатки. Он, знаете ли, не всемогущ. Всего лишь обычный человек.

– Правда? – с радостным удивлением подняла брови мисс Питерхаус-Вон.

– О да, мы всего-навсего люди, мисс. – Суперинтендант удостоил мистера Кэмпиона полным укоризны взглядом. – Порой и у нас случаются небольшие разочарования. Естественно, в подобных случаях мы зовем на помощь присутствующего здесь мистера Кэмпиона, – слегка зловеще добавил он.

Леония рассмеялась, и взъерошенная шерсть мистера Оутса тут же улеглась.

– Порой даже он не в силах нам помочь, – продолжал он и, явно вдохновленный теорией, что чем сильнее враг, тем больше чести, пустился в объяснения, возможно не слишком тактичные: – Иногда мы сталкиваемся с человеком, который каждый раз от нас ускользает. В Лондоне есть один такой, причинивший больше хлопот, чем я мог бы упомянуть. Мы знаем его, знаем, где он живет, можем схватить его в любое время дня и ночи, но есть ли у нас против него доказательства? Можем ли мы его задержать хотя бы на десять минут, не поимев серьезных проблем из-за того, что попусту беспокоим уважаемого гражданина? Можем ли? Так вот – не можем.

На лице мисс Питерхаус-Вон появился озадаченный интерес, выглядевший весьма лестно.

– Просто захватывающе, – проговорила она. – Кто он? Или вам нельзя говорить?

– Это полностью против правил, – с сожалением покачал головой суперинтендант, но затем, увидев ее разочарование и наверняка почувствовав, что его угрожающее заявление не произвело должного эффекта, смягчился и пошел на компромисс между собственной совестью и тайным тщеславием, о котором мистер Кэмпион прежде не подозревал. – Ладно, покажу вам кое-что, – уступил он. – Весьма любопытное.

Открыв под зачарованным взглядом Леонии ящик стола, он достал вырезку из лондонской вечерней газеты недельной давности. Небольшое объявление в колонке вакансий было обведено синим карандашом. Мисс Питерхаус-Вон пылко схватила клочок бумаги, и мистер Кэмпион, лениво поднявшись, прочитал из-за ее плеча:

Трижды перечитав эти строчки, Леония подняла взгляд.

– На вид ничего необычного, – заметила она.

– Именно так решил бы каждый, – кивнул суперинтендант, тщательно стараясь избегать любого намека на снисходительный тон. – Мы тоже не обратили бы внимания, если бы не имя и адрес. Все дело в том, что человек, о котором я вам говорил, живет в доме номер тринадцать по Блейкенхем-гарденс.

– Его фамилия Вдова? До чего же странно!

– Нет, мисс. – Оутс слегка замялся, слишком поздно поняв, в какую ловушку угодил. – Мне не следовало вам этого говорить, – строго продолжал он. – Данный джентльмен – не забывайте, нам нечего ему предъявить, – известен в криминальных кругах как Вдова. Потому-то нас и заинтересовало данное объявление. По сути, это реклама жулика, и ему еще хватает наглости использовать свой собственный адрес, даже не скрыв его под номером почтового ящика!