Чтение онлайн

Консультационный кабинет выглядел достаточно уютно. По сути, это была сложенная из бутылок беседка под сводом самого большого погреба, обстановку которой составляли стол и стулья из прочной корабельной древесины. Остановившись возле стола, мистер Тистлдаун поколебался. У него явно было что-то на уме, и Кэмпион, всегда считавший его не вполне человеком, а чем-то вроде ходячей бутылочки портвейна, сразу же заинтересовался.

Наконец старик облегчился от бремени, произнеся короткую речь.

– Нужно достаточно пожить на этом свете, чтобы по достоинству оценить портвейн или кларет, – сказал он, – но крепкие напитки явно подпадают под другую категорию. Некоторые могут прожить сто лет, так и не осознав тонких различий между сортами лучшего рома. Чтобы оценить крепкий напиток, нужно родиться с определенным вкусом. Мистер Кэмпион, не попробуете ли для меня бренди?

Его слова застигли гостя врасплох. Будучи всегда скромным по натуре, он не претендовал на роль знатока, о чем прямо и сказал.

– Не знаю… – Мистер Тистлдаун с серьезным видом посмотрел на него. – Я наблюдаю за вашими вкусами уже несколько лет и склонен отнести вас к числу немногих по-настоящему сведущих молодых людей. Погодите минуту.

Он вышел, и через дверь беседки мистер Кэмпион увидел, как тот совещается с покрытым паутиной самым старым из похожих на троглодитов созданий, скрывавшихся в глубинах погребов.

Несмотря ни на что, весьма польщенный собой, Кэмпион откинулся на спинку стула, ожидая дальнейшего развития событий. Наконец появился один из мирмидонцев помоложе, лет пятидесяти или около того, неся поднос и небольшой набор пузатых бокалов. За ним следовал еще один, постарше, с двумя бутылками, а замыкал процессию сам мистер Тистлдаун с чем-то накрытым большим шелковым платком. Лишь когда они остались вдвоем, он сдернул платок, под которым обнаружилась наполовину заполненная бутылка с новой пробкой и без этикетки. Он поднял ее к свету, и мистер Кэмпион увидел, что жидкость внутри имеет цвет настоящего темного янтаря.

Все так же, будто совершая некий торжественный ритуал, мистер Тистлдаун тщательно протер бокал, налил в него не больше столовой ложки напитка и протянул его клиенту.

Чувствуя себя так, будто на кону стояла его честь, Кэмпион согрел бокал в ладони, интеллигентно принюхался и наконец позволил капле спиртного коснуться языка.

Мистер Тистлдаун не сводил с него пристального взгляда. Кэмпион попробовал еще, снова вдохнул аромат и наконец, поставив бокал, улыбнулся.

– Могу ошибаться, – произнес он, – но на вкус это настоящий «Маккей».

Мистер Тистлдаун сдвинул брови, будто услышал нечто вульгарное, но, судя по тут же возникшей на лице странной смеси радости и замешательства, похоже, ответ его удовлетворил.

– Я записал этот бренди как «Шампань Файн» тысяча восемьсот тридцать пятого года, – поведал он. – Возможно, в нем нет превосходной нежности настоящего «Наполеона» – но это отменный, воистину отменный бренди! Третий, лучший из всех, что я пробовал в своей жизни. И это, скажу я вам, мистер Кэмпион, крайне необычная история… – Мистер Тистлдаун помедлил, напомнив сидящего на краю стола старого белого какаду. – Могу я вам довериться? – наконец осторожно спросил он. – Как и многие другие проникшиеся к вам доверием, я полагаю? Простите, что я так выразился.

– Я унесу вашу тайну с собой в могилу, – улыбнулся Кэмпион. – Буду только рад, если смогу чем-то помочь.

Мистер Тистлдаун, облегченно вздохнув, стал почти похожим на человека.

– Эту странную бутылку прислали мне не так давно, – начал он. – При ней было письмо от человека по имени Жервез Папулос; вряд ли вы о нем слышали, но он написал несколько лет назад прекрасную монографию о бренди, весьма ценимую знатоками. У меня была мысль, что он ведет жизнь отшельника где-то в Шотландии, но, похоже, я ошибался. Суть в том, что, когда я получил это письмо с адреса на Хафмун-стрит, я сразу же узнал имя отправителя. В письме крайне вежливо спрашивалось, не против ли я высказать свое экспертное мнение о возрасте и качестве приложенного образца. – Мистер Тистлдаун едва заметно улыбнулся и продолжил: – Пожалуй, я был слегка польщен – все-таки ко мне обращался весьма известный авторитет. Так или иначе, я провел обычные анализы, продегустировав и сравнив с самым старым и лучшим из имевшегося у нас. У нас есть несколько бутылок восемьсот сорок восьмого года и одна или две тридцать пятого. Проделав тщательное сравнение, я в конце концов решил, что образец – бренди восемьсот тридцать пятого года, но не того же купажа, что наш. Я написал ему, что не могу ничего обещать, но сообщил свое мнение как есть, добавив имевшиеся у меня обоснования. – Голос мистера Тистлдауна сорвался, лицо помрачнело. – В ответ я получил письмо с благодарностью и вопросом, не хотел бы я рассмотреть возможность заключения договора, по которому смог бы покупать точно такой же напиток в любом желаемом количестве по цене сто двадцать шиллингов за дюжину, за вычетом налогов – или, иными словами, по десять шиллингов за бутылку.

Мистер Кэмпион выпрямился на стуле.

– Десять шиллингов? – изумленно переспросил он.

– Десять шиллингов, – повторил мистер Тистлдаун. – Цена лицензии на радио, – презрительно добавил он. – Как вы понимаете, мистер Кэмпион, я решил, что произошла какая-то ошибка. Наш собственный бренди тридцать пятого года продается по шестьдесят шиллингов за бутылку, и лучшей цены вы не найдете нигде в Лондоне. Это редкий товар, и через год-другой он станет бесценен. Снова продегустировав образец, я лишь утвердился в своем прежнем мнении. Потом я перечитал письмо и отметил странную фразу – «договор, по которому вы могли бы приобретать». Проразмышляв над этим весь день, я в конце концов надел шляпу и отправился к нему. – Пожилой мужчина почти с робостью взглянул на своего гостя.

Кэмпион попытался его приободрить.

– Если бренди подлинный, такого шанса нельзя было упустить, – пробормотал он.

– Именно, – улыбнулся мистер Тистлдаун. – В общем, я увиделся с ним. Он оказался моложе, чем я представлял, но весьма сведущ и произвел достаточно приятное впечатление. Я прямо спросил его, где он взял этот бренди, и получил в ответ весьма необычное предложение. Сперва он спросил, удовлетворил ли меня образец, и я ответил, что иначе вряд ли бы я к нему пришел. Потом он сказал, что пока это тайна, но попросил неких хорошо информированных людей о частной встрече с целью, как он объяснил, научного эксперимента. Наконец, он предложил мне принять в этом участие. Встреча состоится вечером в следующий понедельник в маленьком отеле на побережье Норфолка, где, по словам мистера Папулоса, имеются идеальные условия для его эксперимента.

Мистер Кэмпион заинтересовался еще больше.

– Я бы поехал, – сказал он.

Мистер Тистлдаун развел руками.

– Я думал об этом, – признался он. – Когда я вышел из квартиры на Хафмун-стрит, я встретил на лестнице знакомого. Не буду называть его имя и не стану утверждать, что его фирма – наш конкурент, но… в общем, сами понимаете. Есть две или три старые фирмы, заработавшие себе репутацию на поставке редких марок спиртного. Их названия в равной степени известны, и, естественно, между ними есть определенная конкуренция. Если этот парень случайно наткнулся на целый погреб этого бренди, мне хотелось бы иметь такую же возможность его купить, как и любому другому, особенно по такой цене. Но, на мой взгляд, и как мне подсказывает опыт, вряд ли стоит надеяться на чудо, и именно потому я рискнул рассказать об этом вам.

Кэмпиона внезапно осенило:

– Вы хотите, чтобы я побывал на той встрече и убедился, что все честно?

– Вряд ли я осмелился бы предложить вам подобное, – сказал мистер Тистлдаун, – но, поскольку вы столь выдающийся знаток и ваш опыт расследований несомненно велик, признаюсь: у меня в самом деле мелькнула такая мысль.

Кэмпион взял свой бокал и, понюхав содержимое, кивнул:

– Я готов, дорогой мой мистер Тистлдаун. Надеюсь, что сойду за представителя фирмы.

Мистер Тистлдаун задумчиво взглянул на него.

– Думаю, в данных обстоятельствах мы можем закрыть глаза на эту мелкую неточность, – пробормотал он. – А вы как считаете?

– Полагаю, другого выхода нет, – ответил мистер Кэмпион.

Когда в половине седьмого вечера следующего понедельника он увидел «маленький отель на побережье Норфолка», ему пришла в голову следующая мысль: владельцу отеля крайне повезло, что его заведение сочли пригодным для эксперимента мистера Папулоса, поскольку оно явно не было рассчитано на особый интерес со стороны обычных зимних гостей. По сути, отель представлял собой большой сельский постоялый двор, недостаточно старый, чтобы выглядеть сколько-нибудь живописно, и стоявший в конце узкой дороги чуть поодаль от холодного сонного поселка. Летом там наверняка проводилось немало пикников, но зимой он пустовал.