Чтение онлайн

Естественный отбор в действии.

У него было даже больше сочувствия – то есть хоть какое-то сочувствие – к тем, кто продавал все это добро, потому что, честным образом или нет, те хотя бы пытались заработать на жизнь. У них хотя бы была трудовая этика. Это не помешало ему всадить пулю в затылок Джорджу Панаидесу, но только потому, что он тоже пытался заработать на жизнь, так что Деннис Дрейпер не собирался испытывать по этому поводу ни малейших угрызений совести, нет, сэр.

Надо отдать им должное, одно Дрейпер в пользу местной тусовки торчков и обдолбышей мог сказать точно: они держались вместе. Этого не отнять. Почти все, с кем он говорил, очень неохотно выдавали информацию, особенно о своих. Неохотно, конечно, ровно до тех пор, пока Дрейпер не доставал бумажник, но первоначальные попытки заслуживали уважения.

Много времени ему не понадобилось.

Он быстро шел по набережной, мимо северного пирса по направлению к яркой иллюминации. Перебежал через трамвайные пути, улыбнувшись молодой паре, махавшей из одного из вездесущих конных экипажей, затем свернул налево на Черч-стрит. На расстоянии плевка (или блевка, кому как угодно) от “Уинтер-гарденз” находились две забегаловки “Греггз”, и поскольку обдолбанный имбецил, с которым он говорил, не уточнил, какая именно ему требуется, Дрейпер понимал, что придется проверить обе.

– Она обожает эти вегетарианские сосиски в тесте, приятель, так что обычно ошивается возле одной из них.

Он нашел ее в дверном проеме возле второй забегаловки, где она конкурировала с несколькими другими попрошайками, обрабатывавшими пешеходный поток между набережной и торговым центром. Некоторые использовали детей, что Дрейпер считал уже откровенно последним сраным делом, а пара бродяг шаталась туда-сюда с протянутыми руками, бормоча что-то про “хостел”, что для Дрейпера, как и для любого другого здравомыслящего человека, означало “героин”. Сама девушка просто тихо сидела, опустив голову, рядом с рюкзаком и потрепанной шапкой на земле. Она поднимала взгляд на каждого проходящего мимо и бормотала что-то про мелочь, но не настаивала, а когда прохожий делал именно то, что должен был – проходил мимо, – просто кивала и снова опускала голову.

Уже под кайфом, предположил Дрейпер.

Жаль, потому что глубоко под слоями грязи она, похоже, была даже довольно хорошенькой. Какая дурость, на самом деле – что только люди не делают, чтобы испортить себе жизнь… Чтобы разозлить других людей, нажить врагов, добиться того, чтобы их убили.

Он какое-то время пялился в витрину магазина мобильных телефонов, потом повернулся и неторопливо направился к ней. На полпути одна из конкуренток девушки попытала счастья с ним, но Дрейпер просто зыркнул на нее, и женщина поспешно ретировалась.

Девушка подняла взгляд.

Дрейпер улыбнулся и полез в карман. Достал горсть монет и наклонился, чтобы бросить пятьдесят пенсов в ее шапку.

Финн улыбнулась в ответ и подняла большой палец.

– Спасибо, приятель…

– Шварцпул! – кивнул довольный собой Миллер.

Сю посмотрела на него.

– Что?

– Так бы это место называлось, – сказал он. – Ну, знаешь, если бы Гитлер победил. Если бы у нас на верхушке Башни была вращающаяся светящаяся свастика, а по набережной маршировали бы немцы гусиным шагом.

– Но он не победил, – сказала Сю.

– Я знаю, что не победил. Я просто говорю…

– И почему название должно быть наполовину на немецком, наполовину на английском?

– Не должно, – сказал Миллер. – Я просто не знаю, как переводится вторая половина…

Они шли от машины к одному из ряда одинаковых домов в нескольких улицах от набережной. Сю достала телефон, провела пальцем по экрану и начала на ходу что-то искать.

– Много вариантов может быть, – сказала она, просматривая результаты поиска. – Зависит от того, о каком “пуле” мы говорим. Бассейн, машинописное бюро, бильярдный пул…

– Нет, ну это все явно не то.

– Тогда я бы выбрала… “Тюмпель”.

– Шварцтюмпель! – Миллер начал наигрывать на воображаемой укулеле, чем напугал проходящего мимо человека с собакой. – С моей маленькой палочкой шварцтюмпельской карамельки. Ах ты ж, опять херня получилась…

Сю открыла калитку. Они достали удостоверения, пока шли по узкой дорожке, а затем остановились, уставившись на входную дверь – точнее, на ведущий к ней металлический пандус.

– Он один живет? – спросил Миллер.

– Понятия не имею, – ответила Сю и нажала на звонок.

Когда дверь открылась, Миллер уставился на жильца так, словно никогда прежде не видел человека в инвалидной коляске. Если не инвалидную коляску как таковую.

Человек в коляске в свою очередь уставился на него.

Сю показала удостоверение и представила себя и Миллера.

– Вы Джеймс Холлоуэй?

– Да, – ответил Джеймс Холлоуэй. – Что-то случилось?

– Можно войти?

Миллер посмотрел на нее.

– Есть ли смысл?

– Миллер!

– Ну, он явно не…

Сю улыбнулась Холлоуэю.

– Можно?

Холлоуэй отъехал назад, пропуская их, и они последовали за ним в просторную гостиную. Где-то играло радио “Спорт 5”, разговор шел, как ни странно, о керлинге, по поводу которого в любой другой ситуации Миллер мог бы сделать пару едких замечаний – заметив абстрактно в воздух, что подметание не может считаться спортом, – но случай, кажется, был неподходящий.

Они с Сю сели вместе на диванчик, а Холлоуэй подъехал так, чтобы оказаться прямо перед ними.

– В чем дело? – спросил он.

Миллер подался вперед.

– Не хочу лезть не в свое дело, и извините, если это прозвучит бестактно, но нет ли вероятности, что то, из-за чего вы оказались… ну, знаете…

– В инвалидной коляске?

– Да.

– Автомобильная авария.

– Ясно, спасибо. Случившаяся, я полагаю, не в последние три дня?

Холлоуэй посмотрел на Сю.

– Он что, правда детектив?

– Это я так, на всякий случай. – Миллер встал, готовясь уходить. – Хватаемся за любые ниточки, знаете ли. Извините.

– Мистер Холлоуэй, – сказала Сю, – вы помните парня, с которым учились в школе, по имени Эндрю Бэгнолл?

Миллер вздохнул и снова сел.

– Имя помню, – сказал Холлоуэй. – Парня – нет.

– Вы были в одном классе. Бэгнолл…

Холлоуэй задумался.

– Ладно, кажется, припоминаю, о ком вы. Странный был пацан.

– То есть вы с ним не дружили?

– Если я правильно помню, у него вообще было мало друзей. Как я и сказал, он был немного странный. Вечно с книжкой.

– И впрямь чудик, – сказал Миллер.