Чтение онлайн

– Помните кого-нибудь, с кем он общался?

– Нет, не помню.

Миллер многозначительно посмотрел на Сю и снова встал.

– Извините, что отняли ваше время, – сказал он. Затем значительно тише добавил: – И наше.

– Ну хорошо. – Сю тоже поднялась.

– Может, мой брат вспомнит.

– Почему так думаете? – спросила Сю.

– Кажется, Энди Бэгнолл играл в футбол, а брат был в школьной футбольной команде, так что… ну вдруг.

– Вы можете его спросить?

– Да, я могу ему позвонить. – Холлоуэй развернул коляску и двинулся к двери. – Правда, придется оставить сообщение – он никогда не берет гребаную трубку, да и перезванивает не больно резво.

– Не могли бы вы сказать ему, что это срочно?

Холлоуэй пожал плечами.

– Хорошо.

– Не в смысле уловки, чтобы заставить перезвонить, – уточнил Миллер. – Это действительно срочно.

– Да, я понял.

– Вот прямо очень срочно. Не как деловая встреча или срочный поход в рыбную лавку, пока у них не закончилась пикша. Срочно в смысле психопатов-убийц с пистолетами и отрубания людям рук просто ради забавы. – Миллер кивнул и улыбнулся. – Скорее такое срочно.

Холлоуэй спал с лица.

Миллер повернулся и встретил взгляд Сю.

– Что? Я просто хочу убедиться, что он понимает, насколько это неотложное дело.

По дороге к машине Сю поинтересовалась:

– И что это, на хрен, такое было?

– Прошу прощения?

– Этот… спектакль.

– Ну, так я же сказал…

– Ты напугал беднягу до полусмерти, и я не понимаю, что ты пытался изобразить, когда он открыл дверь.

– Ладно, возможно, я был немного… резок.

– Резок?

– Ладно, я был краток. Просто краток.

– Ты был груб, Миллер.

– Слушай, может, я и не лучший детектив в мире – хотя точно в первой полудюжине, – но не нужно быть гением, чтобы понять, что это не наш парень. Подсказка – инвалидное кресло, если ты вдруг не заметила. Я просто пытался ускорить процесс, потому что время не то чтобы на нашей стороне.

– С ним стоило поговорить, – сказала Сю. – Он вполне мог знать парня, которого мы ищем, да и брат его может что-нибудь подсказать. – Она нажала кнопку на брелоке, отпирая машину.

Миллер обошел машину к пассажирскому сиденью и кивнул в сторону дома.

– Вот, между прочим, мою грубость ты заметила…

– Потому что ты был груб.

– А там даже намека на чай не было. Не говоря уже о печенье.

– Чего? – Сю уставилась на него поверх крыши машины. – Я думала, мы торопимся.

– Так и есть. – Миллер открыл дверь. – Но вежливость никто не отменял.

Сю пыталась подобрать слова, но нервный тик у ее глаза говорил сам за себя.

Миллер сидел на диване, а Фред пристроился у него на шее, в то время как Джинджер каталась по комнате в своем пластиковом шаре. Миллер поставил “Revolver” – пожалуй, свой любимый альбом “Битлз”, хотя ударные партии Ринго то и дело заглушались беспорядочным грохотом шара Джинджер, врезающегося в ножки стульев и плинтусы.

Миллер подумал, что Джон оценил бы этот штрих.

– Ты правда был довольно груб, – сказала Алекс, не оборачиваясь.

Она сидела на стуле у окна. На улице было темно, но ей всегда нравилось смотреть на свет маячков далеких траулеров и круизных лайнеров, на мерцающие огни Северного Уэльса и острова Мэн в ясную ночь.

– Правда?

– Не настолько, насколько ты умеешь, но да, правда.

– Я не хотел, – сказал Миллер.

– Знаю. – В ее голосе слышалась улыбка. – Ты никогда не грубишь специально.

Миллер потерся щекой о мех Фреда и задумался. Да, он был раздражен, нетерпелив и – что уж там – немного груб с Холлоуэем, потому что тот оказался инвалидом и явно не мог быть тем Джеймсом, которого они искали. Но делал ли его слова более грубыми сам факт инвалидности? Он не был в этом уверен. Однажды он откровенно нахамил безногому, а несколько месяцев назад у него вышла некрасивая перепалка со слепым (включавшая несколько непристойных и, к счастью, невидимых для собеседника жестов), который, по мнению Миллера, слишком громко кричал на свою собаку-поводыря. По правде говоря, Миллер мог с гордостью заявить, что набрал приличную коллекцию нанесения оскорблений людям любого телосложения, роста, расы, вероисповедания, цвета кожи и сексуальной ориентации. В чем обвинить Миллера было уж точно нельзя – хотя он старался об этом не думать, – так это в дискриминации при выборе крепких словечек.

Означало ли это, что сказанное им Холлоуэю оставалось в рамках позволительного?

Он не был уверен.

– Тяжело, – сказал он, – когда тебя нет рядом, чтобы держать меня в узде.

– Ну, теперь у тебя для этого есть Подливка.

Миллер попытался нейтрально хмыкнуть, хоть и понимал, что прикидываться бессмысленно – уж перед Алекс так точно. По правде говоря, ему стали нравиться пустые взгляды Сю и ее неодобрительные гримасы. Он ценил ее профессиональное мнение больше, чем чье-либо другое, и, вопреки всем очевидным фактам, хотел, чтобы и она относилась к нему хорошо.

Похоже, с этим выходило так себе.

Надо бы сбавить обороты в плане шуток и комментариев про хэви-метал.

– Тебе бы сбавить обороты в плане шуток и комментариев про хэви-метал, – сказала Алекс.

– Да знаю я… – Миллер вздохнул и поднялся. Он отнес Фреда обратно в вольер и осторожно уложил его на соломенную подстилку, затем поймал пытающуюся удрать Джинджер и водворил туда же. – Я показал ей видео, – сказал он. – Подливке.

Тут Алекс обернулась.

– “Тут может быть куча разных объяснений”. Так она сказала.

Алекс кивнула. Прошла мимо Миллера и села.

– Она, конечно, права, но в том конверте точно были деньги, ведь так? – Миллер подождал. Он знал, что шансов получить ответ от Алекс практически нет – не на такой вопрос, – но он всегда ждал. – Я к тому, что тот парень ведь не лотерейные билеты тебе дал, верно?

На лице Алекс вдруг проступило… упрямство. Прямо как в тот вечер в Аккрингтоне, когда они вели, оставался последний танец, а Сью Диксон пыталась вывести ее из равновесия, говоря, что она запорет квикстеп. Или как в тот раз, когда она подвернула лодыжку во время сальсы во дворце Уигана, но они все равно победили. То же упрямство, что появилось на ее лице, когда ее козел-начальник сказал, что ей никогда не стать инспектором.

Они смотрели друг на друга, и секунды тикали…

Зазвонил дверной звонок.

– Все, звонок – техническая ничья, получается, – сказал Миллер.

– Какая ничья, о чем ты?

Миллер пожал плечами.

– Не знаю. Просто показалось уместным.

Он пошел к входной двери, на полпути обернувшись и увидев, что Алекс исчезла. Он сказал: “Ну, как знаешь”, но что-то в том, как быстро она исчезла, заставило его насторожиться. Он ускорил шаг к двери, внезапно невесть почему встревожившись.