Чтение онлайн

— Вот изверг! — вскричал Хэмиш, демонстрируя крайнее возмущение к вящему удовольствию жены священника, у которой давно не было столь благодарной публики.

— Возьмите еще скон, констебль. Да, она член Женского сельского института [306] , и она прочитала нам прекрасную лекцию о том, как сушить цветы и составлять букеты. Очень интересно. У нее получалось просто отлично, а тут во время вопросов слушателей явился ее муж и принялся допрашивать — и это собственную жену!

— Кошмар!

— Именно. Она так ужасно покраснела и начала заикаться. Это было чудовищно. А потом...

Звук колес, заскрипевших о гравий на улице, заставил ужасно покраснеть уже миссис Стратерс.

— Я лучше пойду, — сказал Хэмиш, не желая тратить время на разговор со священником.

Но стоило ему встать, как вошел мистер Стратерс, местный священник. У него было бледное лицо, светло-голубые глаза и тонкие губы. Его соломенные волосы были аккуратно уложены. Миссис Стратерс, изрядно смущаясь, представила их друг другу.

— Надеюсь, вы не сплетничали, — сурово сказал священник.

— Напротив, — ответил Хэмиш, — ваша супруга как раз поощряла меня прийти в церковь в воскресенье. Она рассказывала о том, какие вдохновляющие вы читаете проповеди.

Он пожал руку священнику, забрал маленький телевизор и попрощался. Миссис Стратерс подошла к окну, с мечтательной улыбкой глядя вслед удаляющейся высокой фигуре констебля.

— Милейший человек, — пробормотала она.

Хэмиш зашагал по главной улице, чувствуя приятную сытость от чая и домашних сконов с джемом. Поднявшись наверх, он заметил напротив полицейского участка старый коттедж, стоящий немного в стороне от дороги. На нем висела табличка:

КАРТИНЫ НА ПРОДАЖУ

В саду копалась девушка, совсем юная на вид. Будто заметив, что за ней наблюдают, она обернулась и, увидев Хэмиша, подошла к садовой калитке. Она была миниатюрной и стройной, как подросток, но, присмотревшись, Хэмиш заключил, что ей примерно столько же, сколько и ему: около тридцати. У нее было личико лукавого эльфа, широкая улыбка и копна черных кудрей.

— Дженни Ловлас, — сказала она, протягивая маленькую испачканную в земле руку.

— Хэмиш Макбет, — сказал Хэмиш с улыбкой. — У вас американский акцент?

— Нет, канадский.

— И что же вы забыли в диких краях Сазерленда, мисс Ловлас? — спросил Хэмиш, поставив телевизор и два пакета продуктов на землю. Он пожал ей руку, а после удобно облокотился на калитку.

— Захотелось тишины и покоя. Я приехала в отпуск и осталась. Уже четыре года прошло.

— И вам нравится? Я так понимаю, здесь не особо любят приезжих.

— О, меня все устраивает. Мне нравится быть одной.

— Мне кажется, что с тех пор, как здесь появился некий мистер Мейнворинг, жизнь для приезжих стала полегче. Похоже, что он та еще головная боль.

Лицо Дженни помрачнело.

— Мистер Мейнворинг — единственный цивилизованный человек в этом месте, — отрезала она.

— Вот всегда я все порчу, — грустно сказал Хэмиш. — Все потому, что я совершенно не умею разговаривать с красивыми девушками. У меня мозг не из того места растет.

Дженни хихикнула.

— Как это мозг может расти не из того места? — спросила она. — Господи! Что это за ужасный вой доносится из полицейского участка?

— Это мой пес Таузер. Он хочет есть, а всякий раз, когда голоден, он начинает выть. Лучше я поскорее пойду к нему.

Хэмиш наклонился, чтобы поднять свои вещи.

— Заглядывайте на чашечку кофе, — сказала Дженни, затем повернулась к нему спиной и пошла к дому.

— Когда? — крикнул он ей вслед.

— В любое время.

— Я загляну к вам утром, — сказал Хэмиш, почувствовав неожиданную радость.

Заметив хозяина, Таузер прекратил выть. Он лежал на полу и смотрел на Хэмиша грустными глазами.

— Я принес тебе печенку, — проворчал Хэмиш, наливая немного масла на сковороду. — Вот, гляди, еще и масло с низким содержанием холестерина, полезно для твоего заплывшего жиром сердца.

В пристройке, где находился полицейский участок, пронзительно зазвенел дверной звонок. Хэмиш пошел открывать. Таузер снова завыл.

Хэмиш бегом припустил к двери и резко распахнул ее. На пороге стоял мужчина средних лет. Он был высок, хорошо сложен, с большой круглой головой и аккуратными чертами лица: маленькими круглыми глазами, носом-пуговкой и маленьким мягким ртом. На вид ему можно было дать около шестидесяти, если бы не густая копна каштановых волос, доходивших до воротника. Одет он был в вощеную куртку с вельветовым воротником, габардиновые бриджи, длинные чулки, броги — и красный пуловер. «Англичанин, — сразу подумал Хэмиш. — Только они обожают носить красные пуловеры».

— Входите, я сейчас, — бросил Хэмиш, когда вой Таузера пошел на крещендо. Он помчался на кухню и бросил печень на сковороду. Когда та обжарилась, он нарезал ее небольшими кусочками, положил на тарелку и поставил перед псом.

— Значит, мы обменяли одного идиота-полицейского на другого, — раздался с порога кухни язвительный голос, акцент в котором выдавал человека из высшего класса. — Позвольте уведомить вас, констебль: я намереваюсь сообщить вашему начальству, что для вас кормление избалованной дворняги отборнейшим мясом приоритетнее раскрытия преступлений.

— Садитесь, мистер Мейнворинг, — сказал Хэмиш, — и я вас выслушаю. Я еще даже ни разу не присел с тех пор, как приехал сюда.

— Как вы узнали мое имя?

— Слава о вас бежит впереди вас, — заметил Хэмиш. — Мы можем стоять здесь и перекидываться оскорблениями, а можем перейти прямо к делу. О каком преступлении идет речь?

Уильям Мейнворинг выдвинул кухонный стул, сел и посмотрел на высокого полицейского. Затем достал трубку, набил ее и долго, старательно раскуривал. Хэмиш терпеливо ждал.

— Вы спрашиваете меня, о каком преступлении идет речь? — наконец открыл рот Мейнворинг. — Что ж, отвечу вам одним словом: колдовство.