Чтение онлайн

– Но, Дагоберт!!!

– Только не сердитесь, милостивая государыня!

– Как же не сердиться! Вы собирались говорить о любовном романе, который якобы имеет ко мне отношение, а вместо этого читаете лекцию о чаевых!

– Я уже сообщил вам, что обдумал ситуацию, пока ехал в карете. История с чаевыми навела меня на верный след. Молодой человек неглуп…

– Это никто и не оспаривает!

– …И действует очень методично. Баронесса Гретль – самая очаровательная и любезная молодая особа из всех, кого я знаю… Вам известно, кто, собственно, представил молодого человека, о котором мы говорим, обществу?

– Двоюродные братья баронессы – кавалерист Фредль и министерский секретарь Густль, с которыми он весьма дружен. Кстати, вы должны знать его и по клубу, где он был зарегистрирован в качестве гостя.

– Мы там не пересекались. Итак, молодой человек действует методично. Он влюблен в баронессу Гретль, и за это его, конечно, можно простить.

– Откуда вы это знаете, Дагоберт?

– Сначала я заметил это по тому… вы только не сердитесь… насколько любезен он был с вами, милостивая государыня.

– Со мной?!

– С вами. Все было рассчитано совершенно правильно. Вы выступали в качестве хозяйки и, добавлю, проявили восхитительную грацию и непревзойденную осмотрительность. Он правильно оценил степень вашего влияния: его шансы оказались бы ничтожны, будь вы настроены против него. Поэтому молодой человек проявил к вам несказанную любезность и, как я с удовольствием заметил, добился некоторого успеха.

– Что вы хотите этим сказать, Дагоберт?

– То, что сказал. Вы выказали ему сердечное радушие.

– Потому что он милейший человек.

– Я тоже так думаю. Нельзя представить ничего более отрадного и приятного, чем то, как вы, милостивая государыня, несмотря на массу забот, умудрялись опекать присутствовавших на вечере молодых людей…

– Разве я сделала что-то не так?

– Конечно, нет. Мне было особенно радостно видеть, как в вас проявилось истинно женское стремление устраивать браки.

– И какое отношение ко всему этому имеют чаевые?

– Они всего лишь навели меня на некоторые размышления. Иначе я бы вряд ли стал задумываться обо всей этой истории. Он действовал методично, как я уже говорил. И завоевал вашу благосклонность. Что далее? Слуги! Но от расположения какого-нибудь грубияна из лакеев для него было бы мало толку, зато горничная при случае может оказаться полезной союзницей.

Вот теперь Виолет почувствовала себя удовлетворенной. Ей понравилось, как Дагоберт интерпретировал все то, что она считала тайным.

Через несколько дней Дагоберт вновь посетил дом Грумбахов. За обедом друзья были втроем, затем они перешли в курительную комнату, где Виолет устроилась на своем любимом месте у камина, а мужчины расположились за курительным столом. Некоторое время все молчали, а затем Дагоберт с невиннейшим видом, словно речь шла о самой обычной вещи, произнес:

– Кстати, дорогой Грумбах, ты знаешь, что в твоем клубе нечестно играют?

– Боже! – вскричал Грумбах и вскочил, словно ужаленный. Он побледнел. – Но это же ужасно! И ты только сейчас мне об этом говоришь?!

– Я и сам узнал об этом только сегодня утром и не хотел портить тебе аппетит перед обедом.

– Мне придется покинуть свой пост!

– То есть ты хочешь самоустраниться. Пусть твой преемник разбирается с этой историей.

– Во всяком случае, я не хочу иметь ничего общего с тем, что произошло.

– Значит, по-твоему, пусть злодеи продолжают обманывать?

– Дагоберт, неужели ты не видишь весь ужас моего положения?!

– Приятным ваше положение не назовешь, господин президент!

– Это же неслыханный скандал!

– Похоже.

– И клуб погибнет! Ничем мы так не гордились, как нашей буржуазной респектабельностью! С каким спокойствием родители – старые члены клуба – приводили к нам своих сыновей… а теперь случилось самое страшное. Я обязан уйти!

– Я думаю, ты как раз должен остаться, чтобы спасти ситуацию.

– Благодарю! Чье имя окажется связано с этой грязной историей? Мое! «Эпоха Грумбаха»! При моем предшественнике такое было невозможно! Спасти клуб? Он, похоже, уже обречен. Стоит только просочиться информации, что произойдет неминуемо, и всякий, кому дорога собственная репутация, дистанцируется от этой истории. И будет прав. Полиция, прокурор, скандал, какого еще не бывало… и посреди всего этого восседаю я в кресле президента!

– Скверная история, Грумбах, но именно поэтому нельзя терять голову.

– Ничего уже не поделаешь, ведь уже случилось то, что случилось. Или ты считаешь, надо замять произошедшее?! Мой долг честно заявить обо всем и тем самым подписать клубу приговор.

– Ну… честно говоря, я и сам не совсем понимаю, как быть.

– Что тебе известно, Дагоберт?

– Пока только то, что в клубе завелся шулер, больше ничего.

– У тебя есть доказательства?

– Они у меня в кармане.

Дагоберт полез в карман сюртука и достал колоду карт, которую передал Грумбаху. Виолет, вся в слезах (она не без оснований полагала, что ее с таким трудом завоеванное положение в обществе серьезно пошатнется, если Грумбах действительно уйдет с поста председателя), присоединилась к мужчинам. Супруги принялись изучать роковую колоду, но не смогли обнаружить ничего подозрительного.

– Профессиональная работа, – признал Дагоберт, – но это простейший вид крапления карт. Есть и более сложные методы. Этот – самый удобный, а для неискушенной публики и его вполне достаточно.

– Так покажите же нам, – настаивала Виолет, – где и как помечены эти карты!

– С удовольствием, милостивая государыня. Но сначала я докажу вам, что они действительно помечены. Будьте любезны, перетасуйте колоду. Еще! Хорошо. Вы хорошо перетасовали?

– Конечно!

– Отлично. Теперь, Грумбах, сними несколько карт. Еще раз. Чтобы уж наверняка. А теперь я раздам карты. Сколько вам дать, милостивая государыня?

– Скажем, четыре.

– Хорошо, вот вам четыре. Держите их осторожно, чтобы я не мог их видеть. Вот и тебе четыре, Грумбах. Как думаете, мог я увидеть, что именно вам раздал?

– Исключено!

– Разумеется, совершенно исключено. Но у вас, милостивая государыня, дама червей, бубновый король, восьмерка червей и дама пик. А у тебя, Грумбах, пиковый король, валет червей, трефовый туз и бубновый туз. Верно?

– Все так!

– Вы понимаете, – продолжал Дагоберт, – что такое знание дает мне огромное преимущество перед партнерами?