Чтение онлайн

– Откуда вы это знаете?

– Все по порядку, сударыня. Кстати, надеюсь, что сегодня смогу блестяще подтвердить правильность своего описания, так как рассчитываю, что этот прекрасный молодой человек вскоре окажет вам честь своим посещением. Я уже подготовил коробку с его любимым сортом сигар.

В этот момент дверь открылась, и вошел слуга с сообщением, что экипаж для господина Тростлера заказан и подъедет точно в назначенное время. Затем он обратился к хозяйке с вопросом, может ли он на сегодня закончить работу и покинуть дом. Разрешение было дано, и слуга удалился с почтительным поклоном.

– Франц, видите ли, большой театрал, – пояснила госпожа Виолет. – Раз в неделю он обязательно ходит в театр, и я обычно отпускаю его по вторникам, когда мой муж все равно не дома и мне проще всего предоставить слугам свободный вечер.

– А-а-а! – задумчиво ответил Дагоберт. – Ну, это вполне в порядке вещей.

– Только не позволяйте этому отвлечь вас, дорогой Дагоберт, от своего рассказа, – продолжила госпожа Виолет. – Вы обязаны мне объяснить, как вам удалось составить описание… э… курильщика.

– В среду, когда вы и ваш супруг удалились, чтобы подготовиться к выходу в театр, у меня нашлось несколько минут, которые я решил уделить этому делу. Оно могло бы оказаться сложным, если бы я не нашел здесь никаких следов.

– А вы нашли?

– Да. В щели курительного столика – волос, а здесь, на камине, – окурок сигары.

– Но они могли лежать здесь уже давно!

– У меня были веские основания полагать, что это действительно свежие улики, которые попали сюда только накануне. Затем я дома тщательно изучил оба предмета, волос даже под микроскопом.

– И каков был результат?

– Результат удовлетворил меня полностью. Волос указывал на человека с красивой черной бородой. Натуральный черный цвет, никаких следов искусственного красителя, – значит, наш курильщик совсем не старик. Я даже могу сказать, что это очень молодой человек. Волос был мягким и гибким. Не юношеский пушок, конечно, но все еще довольно нежный. Он был бы грубее и жестче, если бы его годами сбривали бритвой. Молодой человек, кстати, очень заботится о своей бороде, так как под микроскопом на волосе обнаружились следы бриллиантина. Это совершенно безвредное косметическое средство, но нужно быть немного тщеславным, чтобы его использовать. Поскольку вы знаете человека, о котором я говорю, сударыня, вы сможете судить, верно ли мое предположение.

– Думаю, вы просто зациклились на этой идее…

– Возможно. Но это неважно. Пойдем дальше. Здесь, на каминной полке, лежал окурок сигары.

– И какие выводы вы из этого сделали?

– Я был рад для начала убедиться, что сигара эта того же сорта, что и те, о которых сокрушался ваш супруг. Дальнейшие выводы напрашивались сами собой. Хотя нет. Позвольте мне еще раз вернуться к вашему слуге: я объясню, с чего я начал и чем, собственно, занимался. Я вызвал его сюда не без причины, а затем, чтобы вы еще раз взглянули на него. Итак. Этот человек блондин, и его лицо, как и положено приличному слуге, который в том числе прислуживает и за столом, гладко выбрито. Кроме того, как вы могли убедиться, когда он так дружелюбно мне улыбался, у него довольно плохие зубы. Наконец, вы могли оценить, что телосложение его довольно субтильное – он даже немного ниже меня ростом меня, а мы с вами уже установили, что неизвестный курильщик не только носит черную бороду и имеет очень хорошие зубы, но еще и выше меня на голову.

– Мы этого еще не установили!

– Тогда давайте сделаем это сейчас. Кончик сигары был не срезан ножом, а аккуратно откушен. Для этого нужны хорошие зубы. С этим мы разобрались. Теперь нужно доказать его высокий рост. Ничего нет проще. Давайте вспомним, как вы сидели тут в минувшую среду, милостивая госпожа, – хотя, впрочем, вспоминать и не нужно, потому что и сегодня расположились практически так же. Вы – на своем любимом месте, я – на почтительном расстоянии, но все же достаточно близко, чтобы поддерживать разговор, стою напротив, прислонившись к камину, и любуюсь вами. Вид, которым я наслаждаюсь, можно сказать, с высоты птичьего полета, восхитителен. Не сердитесь, госпожа Виолет, он действительно прекрасен. И я бы не покинул столь удачный наблюдательный пост без особой причины. Но если бы мне нужно было положить сигару, я бы отправился к курительному столику, где стоят пепельницы. Ведь я не смог бы дотянуться до каминной полки, она для меня слишком высока! А между тем окурок сигары я обнаружил именно там. Вот так я понял, что наш курильщик был изрядного роста. Верно, сударыня?

– Верно, – со смехом признала госпожа Виолет. – Пожалуй, должна сделать вам комплимент, господин Дагоберт. Вы ужасный человек, и мне кажется, что для меня самой будет лучше сразу признаться, как было дело, иначе вы в конце концов подумаете бог знает что!

– Никаких признаний! Я их отвергаю. Признания могут… Я, конечно, говорю чисто академически… Могут быть ложными. Из-за ложных признаний уже не раз совершались судебные ошибки, а меня ничто не может возмутить более, чем мысль о том, что такую ошибку могу совершить я сам. Кроме того, мне не нужно признание – оно мне больше ничего не даст. Я здесь всего лишь играю роль следователя и не выношу приговоров. Моя задача была выяснить обстоятельства дела и доказать, кто виновен в пропаже сигар. Состоится ли на заключительном заседании признание или нет, меня это не касается.

– Хорошо, тогда продолжим!

– Мне пришлось строить догадки дальше. Высокий молодой человек с красивой бородой и хорошими зубами курил сигару здесь, в вашем присутствии. Он составлял вам компанию, болтал с вами, как это делаю сейчас и я. Никакого греха в этом нет и не может быть.

– Слава богу, что вы хотя бы не подозреваете меня в чем-то предосудительном, Дагоберт!

– Мы знаем друг друга достаточно долго, и я уверен, что вы – не только очень красивая, но и весьма умная женщина. Вы, в свою очередь, знаете, насколько к вам благосклонна судьба, и понимаете, что именно в этой жизни вам стоит беречь пуще зеницы ока, не совершая обычных женских глупостей.

– Благодарю за доверие!

– Мое доверие к вам столь же непоколебимо, как мое уважение и восхищение. Но это не все. У меня всегда открыты глаза и уши, так что, будь в ваших отношениях с моим другом Грумбахом что-то не так, я бы это непременно заметил сам, или какие-то слухи дошли бы до меня и были бы мною проверены. Однако это не так. Соответственно, я делаю вывод, что вы принимали здесь гостя, который не мог привлечь внимания общества. Почему он не привлекал внимания? Потому что вы принимали его часто. Это должен был быть совершенно безобидный визит. И только один момент мог бы вызвать подозрения. Из оброненных вашим мужем слов я смог понять, что сигары обычно исчезали во вторник вечером, то есть в то время, когда он был в клубе. Да вот еще, чего я не знал, но что вы сообщили мне, – что во вторник ваш слуга обычно ходит в театр.

– Надеюсь, вы не сделаете из этого обстоятельства ложных выводов?!

– Я об этом даже не думаю! Факт в том, что молодой человек довольно часто приходит в дом, но именно во вторник он задерживается здесь подольше и развлекает хозяйку.

– Это верно, но могу заверить, что наше общение совершенно безобидно.

– В этом я никогда не сомневался, тем более что молодой человек… Как бы это сказать? Ниже вас по положению.

– Ну а это как вы выяснили, Дагоберт?

– Этот вывод напрашивается сам собой, сударыня. Мой друг Грумбах недосчитался не одной или двух сигар, а сразу шести или семи. Однако шесть или семь крепких сигар не выкуришь за час болтовни с хозяйкой – выкуривают одну, максимум две. Значит, происходило следующее: хозяйка поощряла молодого человека взять несколько сигар на прощание.

– Это тоже верно. Но из этого еще не следует, что я, как вы изволили выразиться, общаюсь с кем-то ниже себя.

– Прошу прощения, сударыня. Гостю, равному по положению, хозяйка, возможно, предложит взять с собой сигару – одну! Конечно, не делая на этом особого акцента. Дать или взять пригоршню – это уже указывает на определенную социальную дистанцию.

– Вы настоящий сыщик, Дагоберт!

– На дистанцию, и при этом все же на определенную симпатию.

– Это действительно очень милый, любезный молодой человек. Вы еще что-нибудь выяснили?