Чтение онлайн

– И как вы это устроили?

– Ничего хитрого. Я знал, что мошенник должен приносить помеченные колоды сам. Двух видов, ведь нужны и французская колода, и колода для тарока. Использовать он мог только одну, но заранее не знал, какую именно. Вряд ли он носил обе колоды при себе, в обтягивающем фраке это было бы проблематично. Я отправился в гардеробную, когда все уже играли, и, делая вид, что ищу свое пальто, провел рукой по всем висящим там вещам. Лакея, который услужливо поинтересовался, не помочь ли, я так грубо оборвал, что он тут же ретировался. И вот я нашел то, что искал.

– Колоду карт?

– Я нащупал ее снаружи. Полез в карман – карты для маскировки были завернуты в шелковый платок. Я забрал их. Беглый осмотр моей добычи, совершенный в кабинете правления, подтвердил: я нашел нужного человека, а вернее, нужное пальто. Теперь возникал вопрос: что делать? Учитывая обстоятельства, я решил так: наскоро написал записку и сунул ее в карман вместо карт.

– Что вы написали, Дагоберт? – с интересом спросила Виолет.

– Цитирую дословно: «У меня в руках имеются доказательства вашей нечестности. Два условия. Во-первых, вы больше никогда не появитесь в клубе. Во-вторых, в следующий вторник ровно в семь вечера господин президент получит от вас пять тысяч крон в качестве пожертвования Обществу помощи освободившимся заключенным».

– Обществу помощи освободившимся заключенным! – радостно воскликнула Виолет.

– Штраф был необходим, и я наугад назвал эту сумму, хотя, конечно, не знаю, насколько он успел нажиться на своих жертвах. Я дал ему три дня: игроки не всегда при деньгах, но, если очень надо, за это время можно раздобыть нужную сумму.

– Дагоберт, вы все продумали!

– Еще не все, милостивая государыня. Чтобы избежать огласки, я не мог разыскивать пострадавших и возвращать им проигранное – это раскрыло бы все обстоятельства нашего дела. Поэтому я решил, что деньги следует пожертвовать Обществу. По двум причинам: во-первых, чтобы порадовать вас, – вы ведь одна из самых деятельных его попечительниц, а во-вторых, это справедливо. Если уж злодей вернет деньги, пусть будет шанс, что они пойдут на доброе дело.

– Дагоберт, у вас отменное чувство юмора!

– Но, выдвигая условия, я заключил с этим человеком договор, взяв на себя обязательство не выдавать его, по крайней мере сразу. Так что, Грумбах, было бы нечестно выпытывать у посыльного имя отправителя. Да и толку не было бы: тот наверняка достаточно умен, чтобы послать деньги через подставное лицо.

Грумбах все еще жаждал узнать, кто же чуть не опозорил его клуб, но понимал: Дагоберт упрям и не пойдет дальше, чем сам пожелает. В душе он был доволен таким исходом – скандала удалось избежать.

Дагоберт не появлялся у Грумбахов несколько дней и пришел лишь затем, чтобы, как договорились, сопроводить госпожу Виолет на вечер к Айхштедтам. Андреас, задержанный делами, должен был присоединиться к ним позже. По дороге Виолет снова заговорила о шулере – случившееся ее очень заинтересовало.

– Дагоберт, не верю, что вы не выяснили, кто он. Вам же это покоя не давало!

– Я выяснил, милостивая государыня, но только не выдавайте меня своему супругу.

– Как мило с вашей стороны, что хотите мне обо всем рассказать!

– Я этого не говорил и ничего вам не расскажу.

– Так что же я могу выдать?

– Что я знаю шулера. Ваш супруг станет приставать ко мне с расспросами. Хотя все равно не добьется никакого толку.

– Но почему вы не хотите мне сказать?

– Есть серьезные причины для того, чтобы вы не были в курсе.

– Не понимаю, Дагоберт.

– И не нужно, милостивая государыня.

– Но как вы выяснили, это-то можете сказать?

– О да! Только чтобы вы не переоценили мои сыскные таланты. Никакой хитрости: в гардеробной слуги всегда выдают членам клуба и постоянным гостям одни и те же номерки. Это удобно. Мне оставалось лишь спросить, кому принадлежит номерок, относившийся к тому пальто.

– И все? – разочарованно протянула Виолет. Она представляла себе нечто куда более романтичное. – Скажите еще, Дагоберт: разве вы не боялись, что ваше письмо может довести его до самоубийства?

Дагоберт пожал плечами.

– Не думаю, что мучился бы угрызениями совести.

– Вы ужасны, Дагоберт. Но ведь он мог вам отомстить.

– Я написал анонимно, чего обычно не делаю. Назови я себя, пришлось бы идти до конца.

– Еще вопрос: разве вы не предполагали, что он может сбежать, не заплатив штрафа?

– Я сразу предположил, что не сбежит, а теперь понял, что был прав. У него есть важное дело, которое он бросит лишь в самом крайнем случае. Но мы приехали, разрешите я выйду первым.

Они прибыли раньше всех, но вскоре начали съезжаться остальные гости, и госпожа Виолет со всем изяществом принялась исполнять роль хозяйки.

Тем временем Дагоберт отыскал баронессу Гретль.

– Баронесса Гретль! Вы подарите мне пару минут своего времени?

– С огромным удовольствием, господин Дагоберт! – Она, как и большинство, часто звала его просто Дагоберт и, как многие, даже не подозревала, что это не фамилия.

– Мне надо поговорить с вами без свидетелей.

– Тогда давайте отойдем к окну, в альков.

– Слишком людно.

– Пойдемте в папин кабинет. Там можно обсуждать даже самые страшные тайны.

Они расположились в кабинете, и Дагоберт, прежде чем заговорить, озабоченно провел рукой по намечающейся лысине.

– Баронесса Гретль, мне придется причинить вам боль.

– Я не жду от вас ничего плохого, господин Дагоберт.

– Дай бог, чтобы вы восприняли сказанное мною адекватно! Баронесса, вы интересуетесь одним молодым человеком.

– Боже мой, господин Дагоберт, и вы туда же! Сейчас вы скажете мне, что он без гроша. Я все знаю, и знаю это от него самого. Он слишком горд, чтобы скрывать свое финансовое положение, а я, пожалуй, слишком горда, чтобы считать это важным!

– Нет, баронесса, я не об этом. Я не обыватель, думающий лишь о деньгах, и только рад вашей принципиальности. А также тому, что у вас есть возможность не зависеть от низменных денежных вопросов.

– Не опустилась бы до этого даже в других обстоятельствах, господин Дагоберт.

– Прекрасно сказано, баронесса Гретль! Если молодой человек окажется порядочным, способным, да еще и симпатичным…

– А разве он не такой? – рассмеялась баронесса.

– О да, глаза у него красивые! Но дело не в этом – он вас недостоин.

– Что вы хотите этим сказать?

– Что его можно называть как угодно, но только не порядочным человеком.

– Господин Дагоберт, в таких заявлениях нельзя быть голословным!

– Разумеется.

– Тогда докажите!

– Нет, баронесса, не стану. Это оставило бы у вас гадкое воспоминание на всю жизнь. Ваш отец тоже не должен знать, он воспринял бы это как пятно на своей чести…