Чтение онлайн

– Ничего особенного: сердце в норме, печень слегка увеличена, зернистая, с признаками жировой дегенерации…

– Студент… Видно, злоупотреблял алкоголем.

– Совершенно верно, господин Дагоберт. Вероятно, наследственная предрасположенность. Я уже запросил данные о семье потерпевшего, телеграфировав в полицию Филлаха. Это оказалось весьма состоятельное семейство. Но все – заядлые алкоголики.

– Мои поздравления, господин обер-комиссар! Восхищен оперативностью, с которой вы так быстро все это выяснили. Я знал, что на вас можно положиться. Не сомневаюсь, что вскоре смогу поздравить вас с полным успехом.

– Вполне возможно. У меня имеется зацепка.

– Тем лучше, не упускайте ее!

– Ни за что. Скажу вам прямо: преступник уже, считай, схвачен!

– Превосходно! Я даже не стану выпытывать подробности.

– И правильно. Вы сами лучше меня знаете, что секретность – залог успеха. Да и служебные тайны, знаете ли…

– Разумеется, я понимаю. Никаких утечек, господин обер-комиссар. Но не могу ли я взглянуть на одежду и прочие личные вещи покойного?

Доктор Скрински вышел и вскоре вернулся с большой картонной коробкой. Дагоберт тщательно осмотрел ее содержимое, попутно делая краткие замечания:

– Дорогой костюм, явно был заказан у хорошего портного. Рубашка с пришитыми, а не на пуговицах, воротничком и манжетами. На прачке он точно не экономил. Фетровый цилиндр – ага, Хабиг [453] , значит, стоил не меньше десяти гульденов. Прекрасно заметен след от удара… Особенно радует, господин обер-комиссар, что этот след так замечательно сохранился. Он еще многое нам поведает. В бумажнике среди прочего найдены сто сорок крон. Студент, у которого за неделю до конца месяца еще остается в кармане сто сорок крон, достоин уважения! Вот и пестрая студенческая ленточка. Молодой человек был «вандалом» [454] . Вы уже наводили справки по этому поводу, господин обер-комиссар?

– Считаю это излишним, господин Дагоберт. Я не могу себе позволить распыляться. У меня есть верный след, и, раз уж я его нашел, ничто не заставит меня свернуть с дороги.

– Это замечательно! Продолжайте в том же духе, господин обер-комиссар, и вас ждет блистательная слава. А это что такое? Совсем не вяжется с остальными находками. Золотой лорнет на длинной ручке, изящная работа, но он… дамский? Как он тут оказался?

– Видите ли, господин Дагоберт, – ответил доктор Риттер фон Скрински, с трудом сдерживая самодовольную улыбку, – этот предмет, что кажется вам столь неуместным, абсолютно точно является собственностью жертвы. Взгляните-ка повнимательнее. На нем имеется гравировка «Э. П.». Это инициалы убитого. Кроме того, его нашли с этим лорнетом в руке.

– Вы хотите сказать, что он рассматривал своего убийцу в лорнет, пока тот наносил смертельный удар?!

– Я сообщаю лишь то, что подтверждено фактами и запротоколировано. При первичном осмотре тела было обнаружено, что в правой руке жертвы зажат лорнет, а обрывок тонкой венецианской цепочки от него обвивает запястье.

– Каюсь, господин обер-комиссар, я побежден и охотно признаю, что мне с вами не тягаться.

Скрински поклонился, не скрывая улыбки, и спросил, может ли он теперь удалиться и забрать улики.

– Все забирайте, только оставьте нам цилиндр и лорнет, если это не помешает вашей работе.

– Нисколько, господин Дагоберт. Как раз эти два предмета мне больше не понадобятся.

Когда Скрински вышел, доктор Вайнлих спросил:

– Ну, что скажете?

– Думаю, дело очень сложное. Взгляните на ситуацию: человека находят мертвым ночью на улице. Ни души вокруг. Никто не утруждает себя поиском следов. Прошел уже целый день, а нам приходится довольствоваться лишь сухими протоколами.

– Действительно, Дагоберт, жаль, что вам не удалось оказаться на месте преступления сразу. Но моей вины тут нет, поскольку я был в отъезде. Зато сейчас я могу предоставить вам возможность осмотреть тело жертвы. Хотите?

– Сейчас? После того как анатомы поработали над ним своими скальпелями, в этом нет смысла. Боюсь, что мы столкнулись с трудной загадкой.

– Удивляюсь, Дагоберт. Впервые вижу вас столь обескураженным.

– Вы ошибаетесь, дорогой друг. Я не обескуражен, а просто смотрю на вещи трезво. Посудите сами… Мы осмотрели вещи убитого. Уже хорошо. Они «рассказывают» свою историю и позволяют сделать определенные выводы. И вдруг мы сталкиваемся с неожиданной трудностью, которая сбивает с толку! Вы же сами это сразу заметили, не так ли?

– Я ничего не заметил, дорогой друг, потому что не хочу ничего замечать. Я намеренно держусь от этого дела подальше. Потому что и так по уши занят другими задачами. Поэтому я сознательно избегаю всего, что может лишний раз перегрузить голову. Мне это ни к чему. Даже вникать не хочу, так что в данном случае можете считать меня полным профаном, грудным младенцем или же экспертом уровня Скрински. Я не заметил абсолютно ничего.

– Хорошо. Мне кажется, что ключом к разгадке может стать цилиндр жертвы.

– Естественно. По нему все сразу ясно как день! – саркастически заметил Вайнлих.

– Напротив. Именно этот фетровый цилиндр ставит передо мной совершенно неожиданные загадки… А вдобавок еще и этот женский лорнет! С ума можно сойти!

– Я вас не понимаю, Дагоберт. Как я уже сказал, в этом деле я – совершенный младенец.

– Головной убор… впрочем, я не должен торопиться с выводами! Не могли бы вы дать мне возможность поговорить с патрульным Каетаном Вендтленером?

Вайнлих тут же позвонил и распорядился, чтобы патрульного немедленно препроводили к нему:

– Если он на дежурстве – срочно подмените его! Он должен быть здесь через полчаса, при необходимости пусть возьмет фиакр.

К счастью, разыскиваемый патрульный как раз находился в здании и явился уже через две минуты. Доктор Вайнлих сообщил ему, что тот поступает в распоряжение господина Дагоберта.

– Что вы теперь собираетесь предпринять, друг мой? – поинтересовался обер-комиссар.

– Предприму то, с чего следовало начинать. Господин патрульный окажет мне любезность и отправится со мной в моем экипаже на место преступления.

На следующее утро Дагоберт решил снова навестить доктора Вайнлиха, но не застал его на месте. Тот снова был в разъездах в связи с делом фальшивомонетчиков, которое уже успело спровоцировать всеобщую панику. Лишь через день, в воскресенье, Дагоберту удалось застать своего друга на службе.

– Ну что? – напряженно спросил обер-комиссар. – Есть хорошие новости? Они нам сейчас крайне нужны.

– Не сомневаюсь. Все пошло так, как я и предполагал: всех обуяло возмущение, газеты подхватили сенсацию, она стала пищей для развернутых репортажей.