Чтение онлайн

– Увы, так и есть. Убийство стало главной темой дня, и сейчас все, что с ним связано, полностью завладело общественным мнением. В передовицах беспрерывно мусолят этот случай, который стал для акул пера отличным поводом, чтобы в очередной раз начать продвигать свои так называемые общественно значимые идеи вроде: «Так жить нельзя! Наша полиция никуда не годится! Нужны срочные реформы, чем радикальнее, тем лучше! Надо принять решительные меры!» и так далее. У нас в управлении все уже на нервах, все потеряли голову от этой свистопляски.

– Я, уважаемый доктор, тоже считаю, что нужно что-то предпринять, дабы унять волнения, иначе они могут нам серьезно навредить.

– Но как? Мы же не можем объявить, что преступник уже пойман, если это неправда. Это лишь ухудшит ситуацию.

– Я не это имел в виду и хотел предложить другой выход. Но сначала скажите, может, Скрински что-то выяснил?

– О, Скрински – единственный человек, который не потерял голову.

– Ему это не грозит.

– Да уж. Он – как скала среди бушующего моря и гордо возвышается над всеми с победной улыбкой. Знаете, он ведь даже уже арестовал преступника!

– Неужели?!

– Да, и нашел орудие убийства.

– Орудие убийства интересует меня даже больше, чем преступник!

– Вы же знаете, что я думаю о его выводах!

– Но ведь иногда и слепая курица зернышко найдет! В любом случае это избавило бы нас от лишней работы. Может, и правда случилось чудо. Что, преступник уже в тюрьме?

– Его доставили час назад. Хотите его увидеть?

– Пока нет. Расскажите, господин обер-комиссар, о том, что вам известно.

– Дело было так. Скрински заинтересовался домоправителем [455] Эриха Пухты.

– Венские домоправители редко бывают убийцами. Обычно они, скорее, доверенные лица полиции.

– Скрински провел у него обыск и нашел две спортивные булавы.

– Целых две булавы! Это уже перебор. Обычно для таких целей хватает одной. Какая роскошь! А мотив? Ведь ничего же не украдено. Даже если грабителя и спугнули, в такой темноте он спокойно мог бы вернуться за бумажником. Убийство из ненависти или мести тоже кажется маловероятным. «Вандал», да еще, что уже является плеоназмом [456] , алкоголик. Для домоправителя он желанный и выгодный клиент. Не забывайте, что, возможно, тот не раз помогал ему добраться до квартиры. Такие услуги щедро оплачиваются, и домоправитель, скорее всего, получал свою мзду регулярно.

– Дело не только в этом. Подозреваемый может подтвердить свое алиби, и я ему верю. Он утверждает, что был на ночном дежурстве, и называет жильцов, которым открывал ворота в неурочное время. Их еще не допросили, но я не сомневаюсь, что они полностью подтвердят его слова. Но перейдем к дубинкам!

– Ах да, спортивные булавы! Я заинтригован.

– Вот они.

Доктор Вайнлих развернул чистую бумажную упаковку с логотипом известного спортивного магазина и извлек две большие булавы, какие часто используют на тренировках. По словам домоправителя, их заказал сам Пухта накануне убийства, но передать их ему не успели. Доктор Скрински считает, что смертельный удар нанесен одной из них.

Дагоберт бегло осмотрел булавы и усмехнулся:

– Уверяю вас, домоправитель вне подозрений. Если хотите мне польстить, доктор, прикажите его немедленно освободить, даже не выслушивая моих доводов. Если не доверяете – пожалуйста, готов предоставить доказательства.

– Одну минуту, Дагоберт! Приказ об освобождении уже подписан. – Вайнлих продемонстрировал лежащую на столе бумагу. – Я убедил Скрински, что для следствия полезнее отпустить подозреваемого и тайно за ним понаблюдать. Вдруг он выведет нас на сообщников. Но сначала допросим свидетелей, которые могли бы подтвердить алиби. А теперь с удовольствием выслушаю ваши доводы.

– Судите сами. Во-первых, упаковка. – Дагоберт аккуратно снял обертку. – Она почти не помята, хотя ее и несколько раз снимали. Уверен, убийца не стал бы так бережно обращаться с ней. Во-вторых, сами булавы. Их две штуки! Или вы полагаете, домоправитель планировал столько убийств, что одна булава сразу износилась бы? Преступник не станет покупать орудие убийства в двойном экземпляре, да еще и в фешенебельном магазине на Кёртнерштрассе. К тому же это модные тренировочные модели, о них знают только спортсмены.

Доктор Вайнлих рассмеялся:

– Убедительно! Но допустим, булавы случайно оказались у него. Скажем, их действительно заказал Пухта. Разве домоправитель не мог воспользоваться одной из них?

– Теоретически да. Но есть и более веские доводы, которые позволяют выдвинуть иную версию событий. Теперь мы переходим к главному, к тому пункту, который для меня, впрочем, представляет и главную трудность. Позвольте мне рассказать вам все по порядку. Вместе с Вендтленером мы отправились на место преступления. Вы правильно заметили, что искать улики уже поздновато. Я не питал напрасных иллюзий и действительно не нашел того, что все же надеялся обнаружить. Что именно – об этом позже. Но вот что показалось мне интересным. На проезжей части мое внимание привлек слой рассыпанного по брусчатке то ли песка, то ли земли. Вот в этом мешочке я принес его образец. Сейчас я разотру эту субстанцию пальцами и высыплю немного частиц на свою шляпу, чтобы у нас был темный фон. А вот мой карманный микроскоп. Он дает только шестидесятикратное увеличение, но показывает все очень хорошо и четко. Видите? Если сравнивать частицы с головного убора жертвы с моим образцом, то видно, что состав идентичен: глина, песок, кварц. Я не стану доказывать очевидное – что убийство произошло именно там, где нашли тело. Место для преступления было самое подходящее, ведь не станешь же тащить труп через весь город. Если бы преступник был на это способен, то уж, наверное, предпочел бы воспользоваться удобным случаем, чтобы вообще избавиться от тела. Но вот что важно: следов песка на шляпе Пухты довольно много. Значит, если орудие убийства – дубинка, она должна быть сильно испачкана. А они, – Дагоберт указал на безупречно чистые булавы, – новехонькие: ни царапин, ни потертостей. Лак не поврежден, значит, их не мыли. Эти булавы не могли оставить такие следы.

– Доказано блестяще, но что это нам дает?

– Я еще не закончил. Пока лишь устранил из уравнения домоправителя и спортивные булавы. Дело действительно запутанное. Вот посмотрите, что я принес для еще одного эксперимента. – Дагоберт выложил на стол жесткий фетровый цилиндр, полностью идентичный головному убору Пухты. – Сейчас я ударю по нему кулаком. Вот! Теперь взгляните на след: он небольшой и овальный. Иначе и быть не может. А теперь обратите внимание на цилиндр убитого. След гораздо больше – и не столь глубокий. Понятно, что это не булава, ее мы уже отмели. Я затрудняюсь определить то «тупое орудие», которым был нанесен удар.

– Вы правы, Дагоберт. Будь я менее ленив, возможно, и сам обратил бы на это внимание.

– Дубина не подходит, топор тоже – его обух гораздо меньше по площади. Молоток? Деревянный молот таких размеров возможен, но такой предмет обязательно привлек бы чье-нибудь внимание.

– Верно. Нам все еще не хватает орудия преступления.

– Еще нюанс: следы на шляпе указывают на то, что орудие убийства было испачкано. Но в ту ночь стоял легкий морозец, так что песок, про который я уже упоминал, не мог быть липким. Даже если бы орудие волочили по земле, песок не прилип бы к нему настолько обильно.

– Я об этом не подумал, но это логично.

– Понимаете теперь мое отчаяние? Я собрал улики, но сделал второй шаг, не разобравшись с первым. Постыдная ситуация!

– Первый шаг – самый важный. Что толку в десяти шагах в неверном направлении?

– Как у Скрински. Лишь один инструмент мог оставить подобный след, но его использование совсем уже невероятно предположить.

– И что же это, Дагоберт?

– Баба, дорогой обер-комиссар.

– Простите?

– Так называется двуручная трамбовка для укладки гранитной брусчатки. Ее круглый торец полностью совпадает со следом на шляпе, а также это может объяснить наличие следов песка. Но… – Дагоберт усмехнулся, – Убийца должен был бы иметь в своем распоряжении стремянку, какую обычно используют маляры. Он установил бы ее на Зензенгассе, взобрался бы на нее, вооруженный бабой, затем попросил бы свою жертву правильно встать и не двигаться, а потом хорошенько врезал бы ею по черепу несчастного. Способ столь же замысловатый, сколь и маловероятный.