Чтение онлайн

Закончив зачитывать записку, Петра сложила ее и подняла над головой.

– Если б наш блистательный окружной прокурор находился сейчас здесь, я посоветовалась бы с ним, но, как вы наверняка знаете, я всегда очень тонко улавливаю настроения этой улицы. Я живу здесь уже очень давно и знаю, что все напуганы и разгневаны. Ну что ж, мы – это вам не какой-то там среднестатистический городской район. И в наших силах то, что находится далеко за пределами возможностей обычных среднестатистических людей….

Все они собрались здесь, чтобы выпить шампанского, угоститься канапе, посплетничать и построить козни, но никто из присутствующих в этой комнате не испытывал и капли сочувствия по отношению к бедной Мэггс. Никто и словом про нее не упомянул. Руби не питала к Мэггс никакой неприязни, ей нравились ее общество и доброта, но Руби была не создана для того, чтобы горевать; как справедливо предполагала ее бабушка – что-то с ней в этом смысле и вправду было не так. И все же она сожалела о ее смерти. Доброта, проявленная Мэггс по отношению к Руби, выделяла ее из общего ряда жителей этой непростой улицы. И заставляла Руби еще сильней их всех возненавидеть.

Петра тем временем продолжала:

– Предлагаю поступить следующим образом…

Остальную часть речи, произнесенной с характерным прононсом обитательницы Верхнего Вест-Сайда, Руби не дослушала. Она знала, что Петра никогда не упустит возможность повысить свой авторитет среди соседей. Теперь у нее появился шанс дать жителям улицы именно то, чего они и хотели. Все, что сделала Руби, – это слегка подтолкнула ее в нужном направлении. Цель Руби на этот вечер была достигнута. Теперь у нее на уме было кое-что другое: двое мужчин в этой комнате, к которым сегодня ей удалось подобраться почти вплотную. Ни один из них не обратил на нее ни малейшего внимания.

Тодд Эллис, банкир-психопат и человек-спичка.

И Бретт Бейл, тренер по теннису, который, вероятно, убил свою последнюю жену.

Руби недавно видела одного из этих мужчин. Видела, как тот выстрелил Маргарет Блейкмор в голову, а затем сбежал по ступенькам крыльца и спрятал пистолет в мешок для мусора, прежде чем спокойно вернуться в этот самый дом. Он не заметил ее в тот вечер. Так же, как не заметил ее и сейчас. В этом была ее великая сила. Руби была полной дурой, когда ожидала, что в этот вечер ее встретят как равную и будут относиться к ней как к полноправному члену этого тесного мирка. Она больше не была одной из них. Она была прислугой, невидимой и неслышимой. Но в этом и крылось ее тайное могущество. Руби была ядовитым пауком, таящимся в темных углах каждого из домов на этой улице.

И ей требовалось, чтобы так все и оставалось. На данный момент.

Позже тем же вечером, помогая работникам кейтеринговой фирмы наводить порядок, она уже строила планы. Руби нужны были серьезные деньги. И теперь она собиралась их получить.

Ей еще только предстояло протянуть целое множество нитей своей паутины. Некоторые из них она уже могла начать переплетать между собой прямо сейчас.

Одно можно было сказать наверняка – затеянная Руби игра только начиналась.

И мухи для ее паутины уже имелись.

– Похоже, какая-то вечеринка, – заметил Лейк.

Они стояли возле дома Маргарет Блейкмор на Западной Семьдесят четвертой улице. Близилась полночь, и из дома дальше по улице вываливала толпа людей, которые махали друг другу на прощание и направлялись в дома по соседству.

– Не люблю вечеринки, – отозвалась Блок.

– Один из их соседей убит. Что за люди устраивают тусовки в такое время?

– Богатые люди, – ответила она.

Рядом с двумя оперативниками остановилась служебная машина полиции Нью-Йорка без опознавательных знаков. Маленький толстенький коп с брюшком, нависающим над брюками, выбрался с пассажирского сиденья «Форда» и показал свой значок.

Это был детектив Марвин Нисон, ветеран полиции с тридцатилетним стажем. Его карьера началась еще в те времена, когда город только начинал избавляться от наркотиков, банд и уличной проституции. Когда уровень смертности от убийств был выше, чем сейчас его кровяное давление, на которое недвусмысленно намекал красноватый оттенок физиономии детектива. Не только щеки, но и вся его голова выглядела так, словно кто-то опрыскал ее розовато-красной краской из баллончика.

– Блок? – уточнил он.

Так кивнула, достала свое удостоверение, показала ему.

– Почему вам так приспичило именно сейчас? Я должен был быть дома, в постели, еще два часа назад! А вместо этого вынужден ехать сюда и нянчиться с вами обоими, – пробурчал Нисон.

– Мы хотели осмотреть место преступления примерно в то же время, когда преступление было совершено. Это всегда полезно, – объяснил Лейк.

– Полезно для чего?

– Чтобы лучше прочувствовать его, – ответил он.

– Не нужно быть таким уж экспертом, чтобы понять, что здесь произошло… У нас есть орудие убийства. Конец пьесы. Кстати, я еще не видел ваших документов.

Лейк кивнул.

– Верно.

– Вы не войдете внутрь, пока я их не увижу.

– Он со мной, – вмешалась Блок.

Прозвучало это и как констатация факта, и как «разговор окончен». Блок была хорошо известна в правоохранительных органах Нью-Йорка. Несколько лет назад она обучала некоторых из их лучших сотрудников рукопашному бою и навыкам экстремального вождения. Поначалу некоторые копы противились тому, чтобы их обучала самообороне женщина. Двое так были просто вне себя. И решили принять ее предложение сразиться с ней на матах в полный контакт. Один из них был обладателем «Золотой перчатки» полиции Нью-Йорка, другой – чемпионом по борьбе среди любителей и, по его собственным словам, мастером джиу-джитсу. Обоих порядком вздрючило начальство, когда им на пару месяцев пришлось уйти в оплачиваемый отпуск по болезни после схватки с Блок.

– Вас-то я знаю, – сказал Нисон.

Блок кивнула.

– Если он с вами, то тогда ладно. Но только под вашу ответственность, – буркнул детектив, после чего вручил Блок ключ от дома Маргарет Блейкмор и вернулся в свою машину.

Прежде чем вставить ключ в замок, Блок отступила назад и осветила поверхность вокруг замочной скважины фонариком.

– Никаких следов от инструментов, – констатировала она, после чего попробовала вставить ключ.

Блок и Лейк вошли внутрь и закрыли за собой дверь. Нашли выключатель.

В просторной прихожей сразу бросалась в глаза красивая деревянная лестница с красной ковровой дорожкой посередине, удерживаемой медными прутьями. Пол был выложен светлой плиткой. Они провели пять минут, обшаривая темные углы лучами своих фонариков в поисках чего-нибудь необычного: пятен крови, каких-либо отметин, вообще чего-то выделяющегося из общего ряда. Ничего не нашли.

– В этих домах нет черного хода, – сообщил Лейк. Блок кивнула, и они двинулись дальше, в комнату слева.

То, что некогда представляло собой две отдельные комнаты, было преобразовано в единое жилое пространство, широкое и длинное. Диваны, антикварное бюро с деревянной шторкой, приставные столики в выдающемся на улицу эркере, а в глубине помещения – кухня. Большая, сверкающая хромом плита и фаянсовая раковина, длинный стол в центре комнаты… С одной стороны – скамья почти во всю его длину, с другой – стулья. Судя по всему, это было место для приема гостей. Плита выглядела так, словно ею никогда не пользовались. Вдоль противоположной стены протянулся винный шкаф.