Чтение онлайн

– Лу Ин и Тан Ли, эти полярные противоположности, в десятом классе весьма дружно жили вместе в одной комнате. Они не вмешивались в жизни друг друга, и, даже если у них периодически возникали трения, они практически сразу находили компромисс. Сначала всегда уступала Тан Ли. Позже, когда поступки Лу Ин начали выходить за рамки дозволенного, Тан Ли прикрывала ее, и, чувствуя себя обязанной, Лу Ин, в свою очередь, шла ей на уступки. Возможно, и благодаря полной схожести характеров, и благодаря их тотальному различию, люди могут сосуществовать и действовать сообща во многих ситуациях. Экскурсии, игра в одной команде во время занятий физкультурой или факультатив – они все делали вместе. Я уже тогда думала, что их дружба продлится вечно, потому что не могла придумать ни одну причину, способную разлучить нас четверых.

– Когда пришло время деления по классам гуманитарных и естественных наук, мы все выбрали гуманитарное направление. Тан Ли и Сяоцинь – потому что собирались поступать на факультет иностранных языков в Шанхае. Я – потому что точные науки мне не давались. Ну а Лу Ин вообще было все равно, что изучать, поэтому она просто последовала за нами. В тот выпуск был сформирован всего один класс гуманитарных наук, поэтому в одиннадцатом классе мы вновь оказались все вместе. Каждый вечер по окончании вечерней самоподготовки мы переодевались в пижамы и тусовались в комнате Тан Ли и Лу Ин до самого отбоя. Тан Ли частенько получала посылки с вкусняшками из дома.

– В классе гуманитарных наук основную часть составляли девушки, да еще и из разных классов, поэтому группки по интересам росли, как грибы после дождя, что неизбежно приводило к конфликтам. Мне кажется, Лу Ин всегда была сердцем нашей группы. Поскольку она была девушкой, то из-за своего дерзкого характера неизбежно попадала в передряги: неухоженные черные волосы, колкий взгляд, свободная манера держаться, бунтарские речи – такого рода человек, хотя и выглядит самодостаточным, всегда способен сплотить вокруг себя других. Кроме того, она знала о многих вещах, которые нам были крайне интересны: о непристойных отношениях между парнями и девушками, о драках, побегах из дома – всем этим услышанным ею историям на грани дозволенного не было конца. Хотя мы не стремились к такому образу жизни, но любопытству нашему не было предела, поэтому обычно мы просто умоляли ее рассказать что-нибудь еще.

– Тем не менее даже Лу Ин оказалась объектом гонений в классе. Ее провокационные действия и свободолюбивое мышление, которые ослепляли близких друзей, шокировали одноклассников. И однажды она наконец взорвалась. О ней тогда ходили полчища слухов: говорили, что она связана с бандитами, что она встречается сразу с несколькими парнями, вплоть до того, что ей пришлось сделать аборт и что она наркоманка. Если бы эти пересуды не дошли до ушей Лу Ин, то все бы обошлось. В один непрекрасный день несколько одноклассниц, слонявшихся по коридору и изнывавших от безделья, зажали в углу отставшую от нашей группы Тан Ли и устроили ей допрос относительно того, правдивы ли слухи о ее соседке по комнате, требуя доказательств, что привлекло внимание Лу Ин. Она влепила пощечину главной заводиле, та разревелась, устроила истерику и немедленно побежала к классному руководителю.

– Все как один твердили, что Лу Ин ни с того ни с сего ударила беззащитную девушку. Учитель больше не стал никого слушать, приняв их слова на веру. Лу Ин была вынуждена написать объяснительную, а на следующий день ей устроили разнос по школьному радио, который слышала вся школа. Девушка, которой она влепила пощечину, напротив, была возведена в ранг чуть ли не героини и стала вести себя в классе еще более нагло. Из-за этого происшествия отношения Тан Ли и Лу Ин дали трещину. Когда все произошло, Тан Ли находилась в административном корпусе вне себя от страха и не смогла свидетельствовать в пользу Лу Ин, не смогла рассказать, как все было на самом деле, от начала и до конца. Лу Ин было очень обидно. «Очевидно, что я нуждалась в помощи. Она могла встать на мою сторону, выступить в мою защиту», – так она втихаря жаловалась нам за спиной Тан Ли. Это стало началом конца. Лу Ин стала сторониться Тан Ли и теперь приходила к нам в спальню по вечерам одна. Однажды она принесла сигареты и зажигалку – подарок от ее друзей за пределами школы. Она спросила, хотим ли мы попробовать. Я поинтересовалась, не стоит ли нам позвать Тан Ли, но она ответила, что той это будет неинтересно. Кончилось тем, что мы втроем выкурили пачку сигарет за два дня, после чего классный руководитель вызвал нас к себе и спросил, курили ли мы на территории школы. Только в этот раз «нас» было трое – то, что осталось от четверых друзей.

Лу Ин пришла к скоропалительному выводу о том, кто донес на нас учителю. Она знала, что Тан Ли видела, как Лу Ин доставала сигареты и зажигалку из ящика стола. Лу Ин была преисполнена недоверия к соседке и, естественно, подозревала только ее. Когда она устроила Тан Ли допрос, та не пыталась оправдать себя или прояснить ситуацию – такова была ее натура; к тому же она, вероятно, терзалась угрызениями совести из-за того, что не смогла защитить Лу Ин во время инцидента с пощечиной. Короче говоря, когда Лу Ин, схватив Тан Ли за воротник, встряхнула ее и рывком подняла со стула, та не проронила ни слова. Так же молча она снесла удар по лицу, когда Лу Ин толкнула ее с такой силой, что она налетела на стол. Она молчала, когда Лу Ин потащила ее за волосы, швырнула на кровать, начала душить подушкой, и продолжала молчать под градом пощечин. Она молчала, когда ее руки стали иссиня-фиолетовыми от синяков, когда ее повалили на пол и даже когда Лу Ин занесла над ней стул, готовясь нанести удар. Тан Ли не защищалась и не пыталась объясниться. Однако в то время, даже если бы она сказала что-нибудь в свою защиту, мы бы ей все равно не поверили.

Итак, «мы» больше не были четверкой. Сначала нас стало трое, а теперь остались мы вдвоем с Сяоцинь. Оглядываясь назад, я понимаю, что это было всего лишь мелкое недоразумение, ведь мы с Лу Ин насквозь пропахли табаком: не было ничего удивительного в том, что классный руководитель это заметил. Однако это нам даже в голову не пришло, мы предпочли обвинить самого близкого друга. Такая уж штука – дружба: стоит лишь на миг закрасться подозрениям, как она тут же рушится навсегда.

Что касается дальнейших событий, которые тебя интересуют, боюсь, мне нечего сказать. Нами словно что-то овладело, только это может объяснить то, что мы вытворяли снова и снова. Сначала мы просто хотели преподать Тан Ли урок и время от времени еще думали, что пора ее простить. Однако постепенно мы отклонились от первоначальной цели, погрузившись в безумство собственных фантазий и зверств. Как только пересекаешь определенную черту, уже никогда не сможешь вернуться к прежнему себе. В конце концов только смерть Тан Ли смогла положить конец этой череде издевательств. Если бы она не погибла той снежной ночью, кто знает, возможно, издевательства продолжились бы до самого выпуска, а мы никогда бы не пришли в себя, искренне уверовав в то, что насилие – это справедливое воздаяние за предательство. Такая вот она, наша история, которая случилась пять лет назад. – Хо Вэйвэй подняла взгляд и глубоко вздохнула.

Голова У Сяоцинь была опущена столь низко, что выражение ее лица невозможно было разобрать в тени свисающей челки. Фэн Лукуй подозвала официанта и заказала две порции цитрусового сока – одну для рассказчицы, у которой пересохло в горле, и одну для себя. Пока не принесли сок, она не задавала вопросов. Хо Вэйвэй была права. Вся эта история ни на йоту не продвигала ее расследование и несла в себе столько же пользы, сколько далекие горные цепи или глубокие морские воды. Что есть, что нет.

– У тебя еще остались вопросы?

– Я бы хотела кое-что спросить у вас об орудии убийства. – Фэн Лукуй помешала соломинкой лед в стакане и продолжила: – Тот складной нож на территорию кампуса пронесла Лу Ин, верно?

Хо Вэйвэй отрывисто кивнула.

– Вы знаете, когда именно и зачем она принесла оружие в школу?

– Полиция и Яо уже спрашивали нас об этом. Я в третий раз отвечаю на этот вопрос, – заметила Хо Вэйвэй. – Тот нож ей подарили друзья не из школы, либо она сама попросила их о таком подарке. А уж что из себя представляют эти так называемые «внешкольные друзья», я думаю, ты и сама догадываешься. В десятом классе Лу Ин отдалилась от той компании, а в одиннадцатом, после инцидента с Тан Ли, вновь сошлась с ними. Понятия не имею, зачем ей вдруг понадобился складной нож. Лу Ин такой человек, она живет инстинктами и, возможно, поначалу сама не знала, на что он ей. Может быть, ей было любопытно, а может, она носила его для ощущения безопасности. В скором времени после того, как она получила нож, она тайком принесла его в школу, но никогда не доставала его при посторонних, даже при нас. Полагаю, для нее он был чем-то вроде талисмана. Недели не прошло после того события с пощечиной, как она принесла оружие к нам и пригрозила Тан Ли, что прикончит ее, если та еще хоть раз осмелится донести на нас.

– Нож и правда исчез до убийства?

– В четверг вечером на неделе за день или два до убийства Лу Ин внезапно спросила нас, не знаем ли мы, где ее нож, и сообщила, что не может его найти. После этого она с яростью допытывалась у Тан Ли о его местонахождении. Лу Ин говорила, что вновь увидела его только после того, как полиция обнаружила его на месте убийства. Полицейская показала ей прозрачный пакет для улик, в котором лежал тот самый нож.

– Как думаете, кто мог украсть нож? У Лу Ин были враги?

Хо Вэйвэй отрицательно покачала головой с унылым выражением лица.

– Если были бы какие-то зацепки, возможно, дело бы не закрыли, поставив пометку «самоубийство». Те, у кого были счеты с Лу Ин, в массе своей не проживали в общежитии, в котором она тоже ни с кем не враждовала. К тому же учащимся в принципе не разрешается приносить на территорию школы ценные вещи, не говоря уже о том, чтобы оставлять их в комнатах, поэтому многие даже не запирают дверь, когда уходят. Сяоцинь, ты же была с нами в тот день, перед тем как мы пошли в столовую, – не помнишь, Лу Ин заперла дверь?