Чтение онлайн

– Я уже отправила Шухань в отель, можешь приходить в любое время.

Трое остановились перед многоэтажным зданием. В сумерках цвет фасада было не различить, только громадная стеклянная колона (предположительно панорамный лифт) выделялась в центре здания.

– Дальше идти не стоит, не думаю, что учительница Яо хочет, чтобы мы видели ее такой.

– Ничего особенного.

– Ну, раз ты полагаешь, что справишься, мы не станем помогать. Увидимся в следующий раз, – бросила Хо Вэйвэй.

– Что ж, спасибо вам обеим за помощь. Если у меня появятся какие-либо соображения, я немедленно вам сообщу.

– Не волнуйся, мы все равно ни на что особо не рассчитываем.

С этими словами обе девушки пошли прочь; их силуэты растворились в ночных сумерках и людской толпе. Пройдя сквозь вращающуюся дверь, Фэн Лукуй сразу же увидела девушку, ожидавшую ее в лобби отеля. Несмотря на это, она не спешила подойти к ней и завязать разговор, поскольку наряд девушки выбивался из окружающей обстановки, заставляя людей вокруг избегать ее. Забранные в пучок длинные волосы были перехвачены бантом со множеством оборочек из кипенно-белой ленты. Подол черного платья оканчивался на десять сантиметров выше колен, из-под него торчали белые чулки. Фасон платья лучше всего можно было описать словом «анахронизм»; в особенности внимание к себе привлекали рукава жиго, напоминавшие бараньи ноги, которые были неестественно высоко подняты. Воротник был выполнен в том же стиле. Довершал образ белый передник, повязанный поверх платья, с V-образным вырезом, украшенным многослойным кружевом. На лямках фартука также виднелось кружево. Талия девушки была затянута белой шелковой лентой, завязанной в бант на спине. Точь-в-точь горничная викторианской эпохи. Вскоре девушка заметила Фэн Лукуй и подошла к ней.

– Шухань в номере 404. – Она протянула Фэн Лукуй магнитную карточку.

– Как вы меня узнали?

– Твоя фотография стоит на экране блокировки ее телефона. – Девушка натянуто улыбнулась. – Я уже начала ревновать.

– Простите, но близкие отношения между учеником и учителем не входят в мои интересы.

– Не нужно смотреть на меня так презрительно, я тоже не хочу так одеваться, но у меня нет другого выхода.

– Ну да.

– Я упросила ее сделать фотку в школьной форме для меня. В результате ее неосторожности, когда Яо Шухань делала фото, ее увидел кто-то из учеников. Она была страшно унижена и во всем винила меня, сказала, что все из-за того, что я попросила ее сфотографироваться, и поэтому заставила меня так вырядиться на встречу с ней в качестве компенсации…

– А вы с готовностью ее послушались, да?

– Если бы я не согласилась, она бы не пришла.

– Вы ее однокурсница?

– Вроде того. Мы познакомились в студклубе.

– И как называется ваш вуз? – спросила Фэн Лукуй, нисколько не заботясь о том, чтобы скрыть свое презрение. – Хочу знать, чтобы ни в коем случае не оказаться там в будущем.

Девушки обменялись еще парой натянутых фраз и разошлись. Фэн Лукуй так и не удосужилась узнать имя собеседницы, впрочем, оно ее совершенно не интересовало. Когда они завтра будут разговаривать с Яо Шухань, достаточно будет сказать «твоя подруга» или «та девица в костюме горничной».

Поднявшись на четвертый этаж, она обнаружила в номере Яо Шухань, лежащую ничком поперек единственной двуспальной кровати в одежде и обуви. Фэн Лукуй легонько похлопала ее по голени, однако реакции не последовало. Только хриплое дыхание выдавало в ней живого человека. Будучи в безвыходном положении, Фэн Лукуй сняла с нее обувь (потратив на это немало усилий, потому что сапоги плотно сидели на ногах) и пальто. Перевернула, уложив головой на подушку, и укрыла одеялом, вытащив его из-под Яо Шухань. Оказавшись близко к ней, Фэн Лукуй ясно услышала запах перегара.

В изголовье кровати стояли еще не распечатанные «улики». Фэн Лукуй хотела отвести взгляд, но не смогла. Ей в голову пришла соблазнительная мысль: возможно ли так сладко уснуть, как Яо Шухань, выпив бутылочку? Очевидно, что Фэн Лукуй, которая испытывала трудности со сном, оказалась в скверном положении: чужая кровать, чужие подушки, с улицы в окно постоянно долетал шум, а вишенкой на торте было мирно спящее пьяное тело, источающее запах алкоголя. Перед приездом сюда Фэн Лукуй хорошенько подготовилась, прихватив с собой книгу, которую считала скучной, – «Рассуждения о первой декаде Тита Ливия» Никколо Макиавелли. Однако она просчиталась: книга оказалась вовсе не такой скучной, как ее название. Начав читать в поезде по дороге в Шанхай, она сразу же увлеклась, отметив, что многие ее мысли совпадали с мыслями автора. В общем, эта книга совсем не подходила в качестве снотворного.

Немного поборовшись с собственными мыслями, Фэн Лукуй все-таки взяла стеклянную коричневую бутылочку. То, что она собиралась сделать дальше, было явным нарушением школьных правил, сопоставимым по тяжести с курением Хо Вэйвэй и компании. Но даже если она это сделает, то знать обо всем будет только Яо Шухань, которая сама находится в таком положении, что вряд ли станет доносить на Фэн Лукуй в администрацию, ведь, в конце концов, руководство во всем обвинит ее – педагога, не только не остановившего ученицу, но и самолично подавшего дурной пример. Таким образом, администрация не узнает ни о ее проступке, ни о расследовании.

Успокоив себя, Фэн Лукуй сорвала полиэтиленовую пленку и открутила карамельного цвета крышку, затем поднесла горлышко к носу и понюхала содержимое. Сначала ей в нос ударил резкий запах крепкого алкоголя, затем она почувствовала подозрительный аромат керосина, а в конце – нотку фруктовых деревьев. Однако, несмотря на это, Фэн Лукуй вряд ли смогла бы описать окутавший ее аромат ранее изученными хвалебными словами – «выдержанный», «ароматный», «насыщенный». Все эти столь часто встречающиеся в рекламе эпитеты, похоже, были полной ложью. Она повернула бутылку и уставилась на незнакомую надпись на английском языке на белой этикетке: «SINGLE MALT WHISKY» [345] . С трудом она все же догадалась, что последнее слово означает виски, но понятия не имела, что это за напиток. К счастью или нет, Фэн Лукуй не посмотрела на этикетку с обратной стороны, поэтому она также не знала, что содержание алкоголя в столь маленькой бутылочке объемом всего 180 миллилитров доходило до сорока трех градусов. Если бы она знала, то, возможно, не выпила бы больше половины залпом.

Фэн Лукуй почти сразу пожалела об этом. Она почувствовала, как горло загорелось огнем, и не смогла не вспомнить о рассказах из «Жизнеописаний наемных убийц» [346] , которые глотали уголь, чтобы лишиться голоса и не выдать себя. Жжение распространилось по гортани, затем опустилось в пищевод, охватило желудок; жар распространился по всему телу, а вместе с ним пришло головокружение. Она пошатнулась, постаралась поставить бутылочку на место, на нетвердых ногах обошла кровать и легла на свободную половину. Но даже когда она опустила голову на подушку, ощущение, что вся комната кружится, не исчезло. Фэн Лукуй закрыла глаза, однако свет дневной лампы все еще горел на внутренней стороне ее век и все вокруг продолжало вращаться.

Она подумала, что ей приснится приятный сон, но на самом деле проспала всю ночь без сновидений. Она чувствовала, что медленно погружается на дно озера, и только ее слова оставались над поверхностью. Так называемый сон – всего лишь способ позволить сознанию скользнуть в место, где из-за нехватки слов не существует ничего. Фэн Лукуй, похоже, что-то поняла, но не смогла это выразить, а тем более запомнить. Когда следующим утром Яо Шухань разбудила ее, она уже все позабыла.

– Голова все еще болит? – спросила Яо Шухань, заметив, как Фэн Лукуй массирует правый висок указательным и средним пальцем. На лице ее отчетливо читалось страдание. Яо Шухань заботливо продолжила: – Если бы кто-то другой узнал об этом, то ты сама бы себя закопала.

– Если вы расскажете об этом директору, меня накажут?

– Наказывать тебя или нет, решать буду я. Ученица, тем более председатель учсовета, не должна так поступать.

– А что же вы? Если узнают, что вы не остановили меня, разве вас тоже не накажут?