Чтение онлайн

– В таком случае я буду с нетерпением ждать, когда вы спасете меня.

– Из лап парня У Гуань?

– Как обладатель железобетонного алиби, он по определению не может быть убийцей, – заметила Фэн Лукуй. – Есть веские основания полагать, что убийца был среди тех, кто оставался в школе прошлой ночью.

Сев у окна, Фэн Лукуй первым делом обратила внимание на три строчки черных иероглифов, напечатанных на латунной табличке. Она с беспокойством огляделась, не расклеены ли они по всему заведению. К счастью, надписи «Несовершеннолетним вход воспрещен» она не обнаружила (как и только что на двери) и тем самым успокоила себя, что если ее раскусят и задержат, то это не приведет к катастрофе. Это был небольшой бар, расположенный на берегу реки. Из окна они могли наблюдать, как хлопья снега друг за другом падают на поверхность воды. Вид портила уродливая пластиковая бутылка с увядшим зеленым растением внутри, стоявшая на подоконнике. Интерьер, который решительно нельзя было назвать изысканным, скорее примитивным, скрывал свои недостатки во мраке синей подсветки. В ее свете невозможно было различить цвет пола, стен и даже диванов, на которых располагались гости, а ароматические свечи на столах в этом неверном свете внушали ужас своим видом. Из-за этого же синего цвета казалось, что очень холодно, несмотря на то что в баре работал обогреватель. В заведении звучали кантонские песни девяностых, на стенах тут и там висела реклама импортного алкоголя, хотя было совершенно очевидно, что большинство из этих брендов никогда не появятся в подобного рода барах. Среди плакатов была пара-тройка с рекламой местного пива. Рядом со входом стоял пустой, неработающий аквариум, из которого тянулись к стоявшему тут же удлинителю несколько запутанных проводов.

Возможно, по причине того, что барная стойка располагалась слишком близко к сцене, перед ней не было стульев. На полке за барной стойкой стояли разрозненные бутылки импортного алкоголя, бармен отсутствовал. Сцена была самым хорошо освещенным местом в баре. На ней никто не выступал, поэтому стулья, пюпитр и микрофонные стойки располагались на некотором удалении друг от друга. Помимо этого, на сцене стояло фортепиано в дальнем темном углу, рядом с которым также имелась микрофонная стойка. По углам помещения разместились усилители, от которых обе девушки не ожидали ничего сверхъестественного.

Когда они вошли в бар, два стола уже были заняты посетителями – по крайней мере, так они сначала подумали, однако мгновение спустя один из «посетителей» поднялся и направился к ним с винной картой в руках. В ассортименте отсутствовал Laphroaig – любимый виски Яо Шухань (подозреваю, что владелец вряд ли когда-либо слышал об этом напоминающем по вкусу и цвету йод напитке). За неимением лучшего она заказала стакан Macallan со льдом, а Фэн Лукуй по-честному выбрала стакан апельсинового сока. Виски подали очень быстро, но, взглянув на стакан, Яо Шухань усмехнулась: в квадратном стеклянном сосуде алкоголь едва доходил до положенного объема, в нем плавал жалкий крохотный кусочек льда, который практически сразу растаял. Апельсиновый сок, поданный в бокале на высокой ножке с зеленой соломинкой, оказался весьма неплох. Место позади них заняла парочка влюбленных. Им так приглянулся тот самый столик, оккупированный работниками заведения, что тем пришлось сдаться и отступить к самому дальнему столу у окна.

Примерно через пятнадцать минут в бар вошел человек, которого они ждали. Янь Маолинь направился прямиком к работникам, снял с плеча черный кейс с гитарой, положил его на стол, затем снял длинную ветровку цвета хаки, ловко сложил пополам и бросил ее на свободное место, расстегнул кейс, извлек гитару, направился к сцене и, устроившись поудобнее, принялся ее настраивать. Яо Шухань жестом подозвала официанта.

– Мы хотели бы переговорить с вашим певцом о его девушке.

– Не могли бы вы дождаться окончания выступления?

– Вы что, меня не слышали?

– Слышал что? – Официант вспыхнул, но сдержался. – Хорошо, я скажу ему.

– Будьте так добры.

Официант подошел к сцене, обменялся несколькими фразами с Янь Маолинем, затем вернулся к девушкам.

– Он тоже сказал, что все личные дела после выступления, – передал официант. – Он также сказал, что уже предупредил хозяина, что это его последний выход на сцену. Вы об этом хотели с ним поговорить?

Яо Шухань покачала головой, но не стала ничего объяснять.

– Во сколько он заканчивает?

– Раньше он строго следовал программе, делал два перерыва и пел дальше до двух-трех часов ночи. Но сегодня он сказал, что у него собственная программа. Посетителей мало, поэтому вряд ли он станет петь до утра. Предполагаю, что до часу ночи.

– Хорошо. Мы подождем, пока он закончит.

Когда официант ушел, Фэн Лукуй решила вновь подшутить над Яо Шухань:

– Вас снова отшлепают, вчерашние раны еще не зажили?

– Я выйду на улицу, чтобы позвонить, – бросила Яо Шухань, чуть не плача. – Придется сказать маме, что останусь ночевать у подруги.

– Это хороший предлог. Могу предложить диван в гостиной.

– И вовсе не хороший. – Яо Шухань схватилась за лоб, напоминая человека, который в разгар лета вдруг проглотил очень много ледяного мороженого, что в этот снежный вечер выглядело особенно комично. – Она знает, что у меня нет ни одного друга в городе N, и обязательно разоблачит меня на месте.

Когда Яо Шухань вернулась с улицы после разговора по телефону, Янь Маолинь как раз закончил настраивать гитару. Однако он не сразу начал выступление, а направился к стоявшему в углу фортепиано. Во мраке он снял с него чехол из темно-красного флиса, отбросил в сторону, сел за инструмент, открыл крышку и включил стоявший рядом микрофон. Едва заметно он коснулся клавиш, взяв первый аккорд – аккорд с задержанием [364] . Вслед за ним зазвучала знакомая кварта. Сначала Фэн Лукуй решила, что он собирается исполнить сингл AKB48 [365] , вышедший этим летом, но, когда он взял еще несколько аккордов, поняла, что это нечто посерьезнее – «Say Anything» X Japan [366] . Его плоский, даже несколько тонкий голос был далеко не так выразителен, как у оригинального исполнителя. Но он очень старался, по крайней мере, он верно сыграл все аккорды, чисто спел все ноты, а его произношение японского и английского было весьма удовлетворительным. Его пению не хватало глубины чувств, но оно не было лишено эмоций, вот только голос и техника игры не способны были выразить то, что он хотел донести.

Когда он спел: «Скажи что-нибудь, пусть даже это причинит мне боль», Фэн Лукуй ясно почувствовала, что он вложил в эту строчку все свои истинные чувства, хотя У Гуань больше никогда не сможет ему ничего сказать. Затем он исполнил другую композицию X Japan – «Tears». Затем последовали три старых хита из аниме: «????????» [367] Хироаки Сэридзава [368] , «????, ??…» [369] и «???????» [370] Anzen Chitai [371] . Во время исполнения этих песен он вернулся на освещенную часть сцены и аккомпанировал себе на гитаре.

Тогда прибывшие раньше них посетители (судя по виду, отец и сын) начали выражать недовольство, требуя прекратить исполнять японские песни. Янь Маолинь долго и пристально смотрел им в глаза, но понять его эмоции по взгляду не представлялось возможным, и наконец коротко кивнул. Он вновь оставил гитару, сел за фортепиано и исполнил «And So It Goes» Билли Джоэла [372] и «For the Peace of All Mankind» Альберта Хаммонда [373] , а также несколько неизвестных Фэн Лукуй и Яо Шухань песен на английском языке. Отец и сын, совершенно очевидно, не проявили никакого интереса к иностранным композициям и вскоре после этого покинули заведение. Возможно, в знак протеста против ухода этих двоих Янь Маолинь тут же исполнил песни на китайском и на кантонском диалекте, а именно красивую и спокойную «??» [374] и «??» [375] из репертуара Ван Фэй [376] . В завершение своего выступления он вновь вернулся на основную часть сцены, взял гитару и спел «????» [377] Тисато Моритака [378] , а следом – ее же «Snow Again». К концу песни было отчетливо слышно, что он уже охрип, и большие глотки воды из чашки уже не помогали. Наконец с финальным аккордом он опустил гитару на пол. Фэн Лукуй решила, что на этом выступление подошло к концу, однако Янь Маолинь вновь подошел к фортепиано и исполнил последнюю песню «???????» [379] Додзи Мориты [380] . Окончив ее, он вновь вернулся на основную часть сцены и обратился к немногочисленным гостям за двумя столиками:

– Сердечно благодарю, что пришли на мое последнее выступление.

Влюбленная парочка явно почувствовала себя неловко, однако поаплодировала певцу. Воспользовавшись моментом, когда он начал убирать гитару в кейс, они покинули бар. Несколько минут спустя Янь Маолинь подошел к двум девушкам. Фэн Лукуй специально села к Яо Шухань, предложив ему место напротив. Им впервые выдалась возможность увидеть парня У Гуань вблизи, и они пришли к единодушному мнению, что его внешность и одежда были вполне заурядными, не представляли никакой ценности. У него были типичные, ничем не запоминающиеся черты лица, одежда бренда Uniqlo была куплена на распродаже. Его начавшая оплывать фигура могла бы претендовать на некую исключительность, однако только усугубляла общее посредственное впечатление, что, впрочем, повсеместно распространено среди тридцатилетних мужчин. Что действительно заслуживало внимания, так это его волосы, выкрашенные в золотисто-зеленый цвет. Но об этой особенности Фэн Лукуй уже знала от Гу Цяньцянь. В общем, можно было с уверенностью сказать, что У Гуань совершенно точно привлекла не его красота.

– Что будешь пить? Я угощаю, – предложила Яо Шухань.

– Не стоит. Вы знакомые У Гуань?

– Я заведующая школьной библиотекой, она – председатель учсовета.

– Учсовета? – Он смерил Фэн Лукуй взглядом. – Это не место для несовершеннолетних.

– Мы пришли только для того, чтобы поговорить с тобой.

– Ты все еще не ответила на мой вопрос. Какие отношения связывали вас с У Гуань?

– Мы виделись только раз, – ответила Яо Шухань. – Это мы нашли тело.

Фэн Лукуй посчитала, что это прозвучало довольно бестактно и могло привести к недопониманию, поэтому поспешила вставить: