Чтение онлайн

По дороге в школу я нарочно двигалась по выделенной полосе, поэтому на следующее утро многочисленный транспорт естественным образом уничтожил следы моих ног. У ворот школы она приложила свой электронный пропуск к считывающему устройству. То ли она не знала, что после этого автоматически формируется запись в системе, то ли ей было на это наплевать. После того как она воспользовалась пропуском, я толкнула калитку и вошла, а она нырнула следом за мной, взялась за ручку калитки и плотно ее закрыла. Именно тогда на ручке с внутренней стороны остались ее отпечатки.

Затем я проводила ее до административного корпуса и попросила ожидать меня на лестничной площадке первого этажа. Я пошла в помещение учсовета, взяла ключ от кладовой и привела У Гуань к ней, солгав, что экзаменационные работы находятся именно там. Войдя внутрь, она обнаружила, что все покрыто пылью, вещи свалены в хаотичном порядке, и начала сомневаться, действительно ли экзаменационные работы находятся здесь. Я велела ей выйти, затем взяла гантель и положила на подоконник, максимально ослабила леску, благодаря чему смогла открыть заднюю дверь административного корпуса. Я открыла ее достаточно, чтобы один человек мог пройти, а затем отвела У Гуань на площадку перед задней дверью, указала на леску и попросила нож, чтобы ее перерезать. Она была в полном недоумении и не понимала, зачем мне понадобилось перерезать леску. Я ответила, что скоро она все поймет. Несмотря на то что она была в замешательстве, она все же достала нож и отдала мне. В этом тоже нет ничего удивительного: кто станет подозревать, что председатель учсовета, с которым нет никаких конфликтов, может тебя убить?

Получив нож, я, ни минуты не колеблясь, нажала на кнопку – лезвие выскочило, и я тут же ударила ее. Совершенно очевидно, что она так и не поняла, что произошло, а я не стала ей объяснять. Я сделала шаг вперед и толкнула У Гуань, прижав спиной к железной двери, одновременно с тем закрыв ей рот рукой, чтобы она не позвала на помощь, и держала, пока она не потеряла сознание. Кожаная перчатка на левой руке запачкалась кровью, я надела ее наизнанку и принялась готовить место преступления. Я прислонила девушку к себе, раскрыла дверь и начала вспоминать обстоятельства на месте убийства Тан Ли. Взяла левую руку У Гуань, испачкала в крови и оставила отпечатки на ручке двери с внутренней стороны – ошибка, на которой меня поймала учительница Яо. Потом вытащила тело наружу, положив его лицом вниз. Оставила отпечатки пальцев ее правой руки на сломанном засове и орудии убийства и бросила все на землю. Прежде чем оставить отпечатки пальцев, я тщательно стерла их с ножа, поскольку я сама прикасалась к нему, когда была дома у ее парня. Хорошенько заперев дверь, я вновь проникла в административное здание, передвинула гантель, натянув леску и завершив таким образом создание места преступления. После этого я тщательно заперла корпус, отнесла ключ на место в комнату учсовета, ни разу не наступив на снег в течение всего действа. Место убийства получилось идеальной «закрытой комнатой». Оставалось только на следующий день собственноручно толкнуть дверь, чтобы никто не смог обнаружить ни малейшего изъяна.

Однако от ворот школы до галереи по-прежнему вели мои следы. Относительно них я уже давно приняла решение. Секретный проход, о котором ты рассказала мне в тот вечер, оказался мне весьма полезен. Я прошла через стоянку для велосипедов, перепрыгнула к боковой двери общежития, открыла ее, применив физическую силу, нашла метлу в мужском туалете, вернулась тем же путем к калитке и замела свои следы. Я шла слева от У Гуань, и мои отпечатки легко было определить. Я нажала на кнопку открытия калитки и, пользуясь моментом, пока она закрывалась, замела следы снаружи. После того как я отнесла метлу на место, я сразу же покинула школу. По пути обратно я также двигалась по проезжей части. Когда я вернулась домой, ты все еще спала. Я замочила перчатки, разрезала их на части и смыла в унитаз, затем переоделась и легла рядом с тобой. На этот раз я неожиданно быстро уснула. Рано утром в субботу я направилась в школу на встречу с учительницей Яо в условленном месте и вместе с ней обнаружила тело.

Дверь была закрыта при помощи рыболовной лески. Учительница Яо легонько тронула дверь, поэтому не порвала ее. Я применила силу, и леска лопнула. Пока она была занята осмотром тела, я украдкой за ее спиной подобрала разорванную леску и убрала в карман. Позже я смыла ее в унитаз в общежитии. Ранее Чжэн Фэнши уже экспериментировал с леской, поэтому если бы полиция что-то и обнаружила, то это не вызвало бы подозрений.

Пересказав обстоятельства убийства, Фэн Лукуй остановилась. Она смотрела на белые мраморные перила, отделявшие их от реки. Те доходили им до колен. Несмотря на то что вода в реке была прозрачной и глубокой, отражение портивших линию берега сооружений и мрачное небо придавали водам мутный и отвратительный вид. Она вновь задрала голову, разглядывая низко нависшие темные тучи – эти властители зимних дней, прародители снегопада и зачинщики трагедий. Передавали, что сегодня опять должен выпасть снег, но его она уже, наверное, не увидит. В конце концов Фэн Лукуй разрыдалась.

– До совершения преступления я глубоко верила, что миг убийства У Гуань станет исключительным моментом моей жизни, моим звездным часом. Однако когда я уложила ее тело на землю, то случайно подняла голову и увидела непроглядное ночное небо. Тучи, только темные тучи, ни одной звезды. Даже после ее убийства в моей жизни ничего не переменилось к лучшему. Я по-прежнему обречена на заурядное существование. Мой протест был лишен всякого смысла, я напрасно загубила ее жизнь. Теперь я погубила и себя.

– Сейчас ты поняла? – спросила стоявшая позади нее Гу Цяньцянь. – Заурядная… и в то же время бесценная. Если не дорожить жизнью, то очень скоро можно ее потерять. Эту истину все познают, пройдя через страдания и унижения. Сейчас ты наконец поняла?

– Это тоже своего рода epiphany: достоверно осознать, что твоя жизнь закончилась. А затем изо всех сил продолжать жить денно и нощно и уйти в мир иной однажды.

– Даже если так, то на пути встретится много счастливых событий, прекрасных событий, важных событий…

– Например?

– Я встретила подругу.

– Нет, ты по неосторожности подружилась с убийцей.

Гу Цяньцянь покачала головой:

– Я не смогла понять ее боль, чтобы вовремя ее остановить, и поэтому потеряла ее.

– А сейчас поняла?

– Сейчас поняла. Беспокойство по поводу заурядной жизни… я могу понять. Но не могу принять того, что из-за этого ты убила человека.

– Возможно, я завидовала У Гуань.

– Возможно, ты просто испытываешь слишком сильное отвращение к себе. Но это лишь потому, что слишком уважаешь себя.

– Да. Если хорошенько над этим подумать, то дело обстоит именно так. Если бы я испытывала уважение к чему-либо еще, то, возможно, не пошла бы на этот шаг. – Фэн Лукуй тяжело вздохнула. – Кстати говоря, а что уважаешь ты?

– Ты все еще спрашиваешь, – усмехнулась Гу Цяньцянь, глядя в мрачные воды реки. – Конечно же, подругу.

Над рекой разнесся звук падения двух тел в воду.

Несколько минут спустя снова пошел снег.

– Их спасли?

Сидевшая справа от меня Яо Шухань покачала головой.

– Но раз ты пересказала мне диалог между ними, то по крайней мере один человек остался в живых. Кто же?

Она не ответила на мой вопрос.

– Если бы я тогда пошла с ними, то этого всего бы не произошло.

– Сейчас уже поздно об этом рассуждать. В конце концов, ты впервые решилась рассказать мне всю историю от начала и до конца. – Я поболтал оставшимися в стакане кубиками льда, которые издали звонкий, но вместе с тем раздражающий звук. – Впервые за прошедшие четыре года.

– Может быть, я просто пьяна.

– Нет. Ты наконец набралась решимости взглянуть в лицо фактам. Возможно, в нашу следующую встречу ты сможешь рассказать мне, кто из них выжил. Сегодня не говори, так и быть, ничего страшного.

– Цюча, – я уже хорошо изучил ее: всякий раз, опьянев, она начинала называть меня по имени, – когда мы начинаем понимать, зачем живем? В каком возрасте? И почему?

– По правде говоря, я уже не помню. В семнадцать? Прошло уже десять лет. Десять лет назад я, конечно же, и представить не мог себя нынешнего, но и себя тогдашнего, десятилетней давности, я тоже не помню. Обсуждать с другими прошлые версии себя – все равно что обсуждать совершенно посторонних людей; мы тогда и мы сейчас – разные люди. Древние говорили: «Только знаешь, что годы проходят, и не замечаешь, как изменяется тело». Пожалуй, мне нечего к этому добавить.