Чтение онлайн

Дверь снова распахнулась. Лицо Сюзанны было бледным, а выражение – суровым.

– Я ждала вас десять минут назад.

Лайла заставила себя улыбнуться.

– Прошу прощения. Я оставляла сообщение: на шоссе случилась крупная авария, и…

– Мне пришлось отложить другие мои обязанности. – И без того тонкие губы Сюзанны сжались в еще более узкую прямую линию.

Удар сердца, потом другой. Лайла пыталась придумать, что ответить. Десять минут – не такое уж непростительное опоздание, тем более что она два часа добиралась по пробкам из Норфолка.

– Не беспокойтесь о нас. Мы прекрасно найдем дорогу сами. Просто покажите, куда идти, и мы вас больше не потревожим.

– Но сначала можете рассказать мне об убийстве Софии Кент? – встряла Беа. – Обожаю убийства.

– Прошу прощения? – выдохнула Сюзанна с нескрываемым ужасом. На ее щеках проступили красные пятна, сделав бледную кожу похожей на мрамор.

– Она шутит. Просто мы долго ехали, – быстро вставила Лайла. Как будто долгая поездка оправдывала, что ее ребенок любит убийства.

– Я не шучу. Я люблю убийства. Прочитала все, что было про убийство Софии в интернете, и посмотрела эпизод про нее в «Дейтлайне» [82] , – без тени смущения заявила Беа.

Лицо Сюзанны искривилось в злобную маску. Она с упреком воззрилась на Лайлу. Ее гримаса так и кричала: что ты за мать, раз позволяешь своему ребенку любить убийства? Что с тобой такое? Честно говоря, иногда Лайла сама задавалась этими вопросами.

– Мы можем обсудить это позже. – Лайла положила руку Беа на плечо и сжала, приказывая замолчать.

Беа стряхнула ее ладонь.

– Я никогда не встречалась ни с кем, кто знал бы того, кого по правде убили, если не считать Джейка Флетчера из третьего класса: он подслушал, как его родители говорили, что их дядя Фрэнк кормит рыбок. Джейк думал, что дядя Фрэнк работает в аквариуме… пока я ему не объяснила, что кормит рыбок означает, что его убила мафия. Джейк только один раз виделся с дядей Фрэнком, так что он почти не в счет. А вы знали Софию?

Сюзанна покосилась на нее поверх своего весьма выдающегося носа, задержав взгляд на потрепанном подоле футболки «Атланта Брейвз».

– Наша беседа приняла нежелательный оборот. – Она перевела глаза на Лайлу. – Насколько мне известно, вы здесь с единственной целью – освободить квартиру 2В и подготовить ее к продаже. И я уверена, что вы знаете, что наш комплекс предназначен для жильцов старше пятидесяти пяти лет. Управляющий совет «Примроуза» сделал редкое исключение для вас и вашей дочери. Наши жильцы на заслуженном отдыхе и рассчитывают на тишину и покой. Совет поручил мне решать все вопросы относительно вашего пребывания. Если ваша дочь кого-то побеспокоит или создаст какие-либо проблемы, я имею право немедленно вас выселить.

Сюзанна снова посмотрела на Беа, которая стояла откровенно хмурая и выглядела как живое воплощение проблем.

Лайла сглотнула желчь, подступившую к горлу. Последний бойфренд ее матери, Стэнли Рейнджер, владел в «Примроузе» квартирой. Она простояла пустой пять лет с тех пор, как умерла Глория, его мать. Вот мама и предложила план – Лайла поживет в квартире бесплатно, получая от Стэнли небольшое пособие, на которое приведет ее в порядок. Лайле не хотелось полагаться на очередного маминого ухажера, но после того, как Беа исключили и власти отобрали у них дом, другого выбора у нее не осталось. «Примроуз» был необходим ей хотя бы на следующие два месяца, чтобы сэкономить деньги и подыскать работу. Пульс у нее подскочил, кровь так и побежала по венам. Они не могут лишиться этого места. Им в буквальном смысле некуда идти.

– Я понимаю вашу обеспокоенность. Поверьте, прекрасно понимаю. Но вам абсолютно не о чем волноваться, вот увидите. Беа ни в коем случае никого не побеспокоит… разве что подозреваемых в убийстве, а их будет допрашивать до тех пор, пока не сознаются.

Лайла рассмеялась, показывая, что шутит, но Сюзанна даже не улыбнулась.

– Надеюсь, вы осознаете всю серьезность ситуации, – ответила она.

– О да. Конечно. Да, – заверила ее Лайла. Беа лишь пожала плечами.

Сюзанна нахмурила брови; похоже, убедить ее не удалось.

– Я провожу вас к лифту.

– А в лифте кто-нибудь умирал? – спросила Беа.

Лайла поморщилась; Сюзанна, развернувшись на каблуках, пошагала в сторону лифта. По пути она указала на большой зал с французскими дверями, эффектными резными панелями на стенах, банкетками с оборками и длинным обеденным столом из белого дерева. За окнами от пола до потолка начинался мощеный внутренний дворик, за ним – потрясающий сад.

– Это зал «Азалия», основное место сбора наших резидентов.

Подошвы Лайлы утонули в мягчайшей ковровой дорожке с королевскими лилиями, бегущей вдоль коридора. Стены украшали позолоченные бра, чередовавшиеся с пейзажами маслом.

Сюзанна кивнула в сторону комнаты поменьше, оклеенной обоями с цветочным узором: розовым, голубым и золотистым. Ее обстановку составляли три круглых стола и бамбуковые стулья. С бронзовых карнизов ниспадали каскады шелковых занавесей.

– Комната «Гортензия». Ее можно бронировать для мероприятий. – Она прищурилась на Беа. – Ни в одно из этих помещений дети не допускаются. Ткани и ковры очень ценные.

Беа заглянула в комнату и демонстративно оглядела потолок.

– Удивительно, что тут нет камер. Если кто-нибудь прольет красный «Гаторейд» [83] на ваш ценный ковер, вы никогда не узнаете, кто это сделал. Конечно, я надеюсь, что этого не случится, – с невинным видом добавила она.

Лайла вытаращила на Беа глаза, молча умоляя ее придержать язык. Сюзанна повела их дальше, к лифту с золотыми металлическими дверями, украшенными филигранным узором и обрамленными широким деревянным наличником. На уровне глаз в дверях были треугольные окошки из фасетчатого стекла, позволявшие видеть работу механизма в шахте.

Сунув руку в карман, Сюзанна вытащила ключ и карточку и протянула их Лайле.

– Ключ от квартиры. Карта открывает дверь на этаж с лестницы. На прошлой неделе я проверила, все ли в квартире работает. – Она запнулась. – Надеюсь, вам известно, в каком она состоянии.

– Я ни разу не встречалась с Глорией вживую, но знаю, что там много всего надо убрать, – ответила Лайла. – За этим я здесь.

На лице Сюзанны промелькнуло смущение – боже, неужели? – и, кажется, даже жалость. По спине Лайлы побежал холодок – дурное предчувствие. Мама сказала, что в квартире беспорядок… если это не было одним из ее преуменьшений, как в тот раз, когда она обещала, что ее вторая свадьба будет камерной, только для своих, а сама пригласила четыреста человек. Нет, она не могла поступить так с Лайлой – после всего, что ей пришлось пережить за этот год.