Чтение онлайн

– Вы любите стейк-хаусы? – с надеждой поинтересовался Брок.

– Может, она не хочет, чтобы мужчины ее замечали, – сказала Айрис.

Лайла сглотнула. Беседа полностью вышла из-под контроля. Зои глядела на нее, крепко сжав губы и стараясь не рассмеяться. Лайла почувствовала, как, впервые за день, уголки ее рта поползли вверх.

– Простите. – Громкий голос разнесся по комнате, усиленный микрофоном. Все головы повернулись к трибуне, разговоры стихли. За трибуной стоял мужчина в темно-синем костюме в полоску. Его темные волосы были аккуратно разделены пробором; он нервозно поправил очки на тонком носу.

– Да, спасибо. Благодарю, что собрались. – Мужчина за трибуной кивнул собравшимся. – Мое имя Джеймс Форрестер.

– Что мы тут делаем? Письмо было возмутительно туманным, – сказала одна из женщин; в тишине ее слова прозвучали чересчур громко.

– В наши годы надо рассылать приглашения заранее, – подала голос другая, в ярком кимоно. – Многим тут нужно время, чтобы просто дойти до двери.

Мужчина стукнул тростью о паркетный пол.

– Семь часов – слишком поздно для встреч. Я уже должен пить свой бурбон, чтобы к половине восьмого улечься в кровать.

По толпе пробежал шепоток – все явно соглашались с любителем бурбона.

Джеймс пригладил волосы, смущенный недовольством аудитории.

– Уведомление в последний момент и личное присутствие – условия, оговоренные фондом. Приношу свои извинения.

– Очень вовремя, – язвительно заметила Айрис.

Джеймс провел ладонью по лбу. Лайла со своего места видела, как он потеет.

– Я здесь по просьбе Хелены и Элис Кент. – Джеймс повернулся к Хелене, расположившейся слева от трибуны.

Она стояла неподвижно, с прямой спиной, чуть повернувшись к женщине помоложе, топтавшейся рядом, – очевидно, Элис. Та, розовая от волнения, сжимала и разжимала ладони. Судя по внешнему сходству и общей фамилии, молодая – догадалась Лайла – приходилась старшей дочерью.

Джеймс продолжил:

– Сказать это будет нелегко, но… Конрад Кент скончался два дня назад.

Толпа зашумела, голоса выдавали у кого недоверие, у кого потрясение и шок. Лайла глянула в сторону патио. Боль пронзила ей грудь. Снаружи сгущались сумерки, но все еще была видна скамья, где они с Конрадом сидели всего неделю назад. Их знакомство было недолгим, зато душевным.

– Прошу еще минутку внимания, – взмолился Джеймс в микрофон. Впустую – обитатели «Примроуза» только разогревались.

Шум стал еще громче, все заговорили хором. Джун возмущалась, что ей не сообщили немедленно, ведь они с Конрадом очень сблизились во время коротких ухаживаний в восемьдесят шестом году. Брок тыкал пальцем в свой мобильный телефон, грозя сейчас же позвонить управляющему Конрада и отчитать за то, что его не предупредили. Еще одна женщина стучала ходунками об пол, крича, что нельзя вот так вываливать на людей подобные новости. Иными словами, в зале воцарился полнейший бедлам, и успокаиваться никто не собирался.

– Пожалуйста, – Джеймс снова наклонился к микрофону. – Мне понадобится лишь пара минут вашего времени. Дело касается трастового фонда мистера Кента.

Наконец-то ему удалось привлечь всеобщее внимание. Толпа смолкла: рты захлопнулись, глаза, наоборот, широко распахнулись. Все уставились на трибуну.

– Спасибо. – Джеймс потер пальцем висок. – Как я уже сказал, мистер Кент учредил фонд Грейхевен за несколько недель до смерти. Как его душеприказчик, я обязан выполнить отданные мне распоряжения.

– А какое отношение это имеет к нам? – выкрикнул мужчина в инвалидном кресле.

– Вы – потенциальные бенефициары фонда, – ответил Джеймс.

Все в зале охнули. Лайла в растерянности нахмурила брови. Как она может быть бенефициаром фонда, учрежденного человеком, с которым всего-то поболтала с четверть часа?

– Деньги фонда – награда тому из вас, кто сможет предоставить информацию, которая приведет к аресту убийцы Софии Кент или к закрытию дела.

В зале повисло молчание.

Джеймс выждал несколько секунд, прежде чем продолжить:

– Понимаю, вы удивлены, но, смею вас заверить, все совершенно легально. Награды за раскрытие преступлений в наше время – обычное дело, и мистер Кент считал, что кто-то, – он сглотнул, сделав паузу, – кто-то в здании мог что-нибудь видеть в вечер убийства Софии. Его последним желанием было добиться ясности для ее матери и сестры.

Джеймс снова поглядел на Хелену и Элис. Хелена, задрав подбородок, смотрела прямо перед собой. На лице Элис проступили красные пятна, будто она старалась не заплакать.

Несколько бесконечных секунд никто ничего не говорил. Потом кто-то поинтересовался:

– И какова сумма награды?

Джеймс поколебался и посмотрел на Хелену, которая ответила ему кивком.

– Два миллиона долларов.

Наконец-то его слова произвели эффект. Тишина в зале взорвалась голосами. Вопросы сыпались со всех сторон с невероятной скоростью – о подозреваемых, и мотивах, и полиции. Джеймс пытался отвечать на каждый, хотя едва успевал произнести слово, прежде чем кто-то спрашивал о чем-нибудь еще.

Два миллиона долларов. От одной мысли о них в душе Лайлы проснулась надежда. Два миллиона долларов решат все ее проблемы. Они с Беа найдут где жить, смогут переехать и навсегда избавиться от прошлого. Будут в безопасности.

Но…

Но это же смешно, правда? У Лайлы не было никакой информации об убийстве Софии Кент и никакого способа раскрыть его самостоятельно. Она не жила тут, когда София погибла. То, что ее включили в список потенциальных получателей награды, скорее всего, ошибка. Более того, у нее нет опыта, нет возможностей, вообще ничего, что позволило бы установить, кто убил Софию. Глупо даже думать об этом. Лайла потрясла головой, прогоняя неуместный оптимизм. Фонд Конрада Кента не имеет к ней никакого отношения. Лайла отступила к дверям, выскользнула в коридор и побежала вверх по лестнице к дочери.

Беа стояла в прихожей, раскачиваясь с пятки на носок. Свет от небольшой хрустальной люстры падал на ее волосы, создавая вокруг головы подобие нимба. В ее лице было что-то необычное. Она улыбалась.

– Я знаю, что нам делать, – приветствовала Беа Лайлу. От восторга ее голос звенел.

Лайла прошла за дочерью в гостиную; на ее лице тоже проступила улыбка. Она с трудом могла поверить в то, что Беа так себя ведет. Та стала почти прежней – девочкой, которая зачитывалась фантастическими романами и издавала в их квартале новостной бюллетень. Девочкой, которая не ненавидела все на свете и не ходила постоянно в одной и той же грязной футболке «Атланта Брейвз».