Чтение онлайн

Он заметил двух офицеров в форме, появившихся в дверях. Он переговорил с ними с утра, и они охотно согласились помочь. Ребята были крупные и, что важнее, оба знали Алекс, так что Миллер предполагал, что они будут не слишком нежны с Палмером, если тот попытается сопротивляться аресту.

Или даже если не попытается.

Оставалось только проверить.

– Кристофер Палмер, я арестовываю вас за убийства Александры Миллер, Гэри Поупа и Дадли Дрисколла. Вы имеете право хранить молчание, однако если при допросе вы не упомянете что-либо, на что впоследствии собираетесь ссылаться в суде, это может повредить вашей защите. Все сказанное вами может быть использовано в качестве доказательства.

Патрульные двинулись к ним, как только Миллер начал зачитывать права. Тот, что покрупнее, протянул ему наручники и кивнул, пока его напарник разворачивал Палмера. Миллер защелкнул наручники так туго, что Палмер поморщился, и даже не подумал их ослабить, после чего развернул его лицом к себе. Произнеся все, что требовалось по уставу в присутствии множества свидетелей, он решил немного поимпровизировать.

– Нет, можешь ничего не говорить, но это твой последний шанс. Сказать что-нибудь о моей жене. Может, пару слов о том, что ты с ней сделал, – тогда я, возможно, отговорю этих ребят случайно ронять тебя головой вниз на лестнице.

Палмер шмыгнул носом, словно раздумывая, а потом улыбнулся, придумав что-то, что его порадовало.

– Думаешь, она хорошо делала свою работу, да? Твоя святая женушка. Что ж, не стану отрицать – меня она точно провела, Миллер, но может, она дурачила вас всех. Потому что, если хочешь знать мое мнение, лучший способ убедить кого-то, что ты не против брать взятки, – это быть и правда не против.

Позже, на неизбежном, но, к счастью, коротком дисциплинарном слушании, Миллер утверждал, что попытка нападения на уже закованного в наручники задержанного была вызвана не столько словами Палмера, сколько выражением его лица. По правде говоря, повлияло и то и другое. Так или иначе, в тот момент Миллер сделал то, чего не делал со времен злополучного инцидента у “Брэннигэнс” более двадцати лет назад – попытался ударить человека кулаком.

Это было, мягко говоря, неразумно.

Он словно слышал, как Алекс говорит ему об этом.

Да господи, Миллер, даже мой правый хук крепче твоего…

В тот раз вышибала в “Брэннигэнс” просто обозвал Миллера пьяным придурком и припечатал к “форду фиесте”. Теперь же Палмер просто отклонил голову, пока один офицер схватил Миллера за руку, а несколько других пытались его оттащить, и после неуклюжей потасовки с руганью Миллер опрокинулся через офисное кресло и сломал пару косточек в запястье при приземлении.

Не прошло и двух минут после включения света, как у барной стойки в Оперном театре “Уинтер-Гарденс” уже столпилось три-четыре ряда жаждущих посетителей, и Джеки с Морин порадовались, что заказали напитки на антракт заранее. Они забрали их у бармена, оставили десять фунтов на чай и перешли с бокалами в угол.

– Нравится? – спросила Морин.

Джеки скривилась.

– Не помешало бы побольше джина и поменьше тоника.

– Я про шоу.

– А, да, отличное. – Она оглядела улыбающиеся лица, несколько секунд послушала оживленную болтовню. – Хорошая идея. Спасибо.

Морин чокнулась с Джеки.

– Жизнь продолжается, верно?

– Если честно… мне показалось, первый комик был грубоват.

– А по-моему, смешной.

– Да, смешной… но это же вроде семейное шоу?

– Шестнадцать плюс.

– Просто некоторые шутки правда были на грани фола. Как та, про лошадь…

Морин хихикнула, пробормотала себе под нос концовку и снова хихикнула.

Джеки никогда не считала себя ханжой. Отнюдь. Она прекрасно понимала иронию того, что, прожив почти тридцать лет замужем за человеком, чье представление о веселом вечере включало изоленту и электродрель, она вдруг оскорбилась на безобидную похабщину. И все же… лошадь?

– Зато пародист был неплох, – сказала она. – Особенно хорошо Брюс Форсайт получился.

Они пили и разглядывали людей, пока остальные зрители спешили к стойке. Какой-то крепкий тип в футболке попытался протиснуться мимо них к мужскому туалету, но передумал и быстро ретировался, когда Джеки наградила его суровым взглядом.

– Ничего себе, – сказала Морин. – Грозно.

Джеки пожала плечами.

– Уэйн научил. Главное – сделать взгляд неживым.

– Научишь?

– Да, конечно. Пригождается, когда кто-то пытается влезть без очереди на кассе в “Сейнсбериз”.

– Спасибо. – Морин наклонилась ближе. – Ты навещала его?

– Он не хочет меня видеть. – Джеки шмыгнула носом и убрала волосы с лица. – По правде говоря, меня это устраивает. Говорила с ним по телефону сразу после того, как его взяли под стражу, но он нес какую-то чушь. Только матерился и бредил про каких-то гадюк. – Она уставилась в остатки джина с тоником. – А ты Фрэнка видела?

Морин кивнула.

– Позавчера.

– Как все прошло?

– Говорит, что простил меня.

– Что?

– О, он не всерьез. – Морин улыбнулась. – Просто строит из себя паиньку, думает, что я не буду требовать столько, сколько потребовала бы, веди он себя по-свински.

– И не будешь?

– Боже, да конечно буду. Не пойми неправильно, я не хочу пустить его по миру или что-то такое. Нескольких лет за решеткой ему и так хватит с головой, особенно такому видному мужчине, как мой Фрэнк.

Джеки едва сдержала смешок, но, к счастью, Морин на нее не смотрела.

– Уж точно не хочу иметь ничего общего с бизнесом. – Морин скривилась, будто проглотила что-то неприятное. Может, дольку лимона или одну из сосисок мужа. – С меня хватит мяса, нет уж, увольте. Так что пусть оставит себе все свои бургерные, фургоны и прочее и продолжает всем этим управлять из тюрьмы. Мне нужны только деньги, которые он припрятал – я знаю, – ну и дом, разумеется.

– Конечно.

– И домик для отдыха в Престатине.

– Ты заслуживаешь не меньше, – сказала Джеки.

– Я просто думаю о детях, – сказала Морин. – О том, как будет лучше для Арчи и Франчески. – Она допила остатки розового. – А ты как? Какие планы… на будущее?

– Все просто, – сказала Джеки. – Развод. Выйдет ли развод простым – другой вопрос. Не думаю, что Уэйн захочет быть паинькой, но, может, дадут развод автоматически после нескольких лет отсидки. Ты не знаешь, как это работает?

– Понятия не имею, – сказала Морин. – Но думаю, у тебя довольно веские основания. Психологическое насилие и все такое.

– О да, этого хватало.

– И на сколько ты его раскрутишь?

– Ничего безумного, – сказала Джеки. – Только половину всего, что есть, – по-моему, справедливо. И кто знает – может, я смогу взять на себя часть бизнеса. Я знаю об этом не меньше Уэйна.

Морин посмотрела на нее.

– Не считая откровенного нелегала, конечно. Ничего такого, что причиняет вред людям.