Чтение онлайн

–  Светло-серого.

–  Номер?

–  "о 79-82 МО".

–  У вашей машины есть какие-нибудь особые приметы? Скажем, нестандартная отделка. Заделанные вмятины.

–  Вроде нет. Из нестандартной отделки только магнитофон. Со скрытыми колонками.

–  Некоторые украшают машины вымпелами, игрушками. Может быть, у вас есть что-то похожее? Вспомните.

–  Ничего такого в моей машине нет. Я не люблю излишеств.

–  В июле, когда вы выезжали на Сенеж, вы все время находились именно там? Может быть, оттуда вы выезжали еще куда-нибудь?

У вопроса был скрытый смысл, который я отлично понял.

–  Нет, не выезжал. Зачем? На Сенеж я всегда беру этюдник и пишу.

–  Ну а все же. Вы случайно не выезжали в июле в Смоленскую область?

Я изобразил спокойное недоумение:

–  В Смоленскую область?

–  Да. Пусть даже ненадолго? - Рахманов застыл, глядя на меня.

–  Да нет... Я же сказал, в июле я был только на Сенеже. И в Дагомысе.

–  И все-таки, где вы были, скажем, девятого июля?

–  Девятого июля? Именно в этот день?

–  Да. Именно в этот день. Постарайтесь вспомнить. Девятого июля была пятница.

Я поглядел на потолок. Перевел взгляд на Рахманова:

–  Вообще-то в эти дни я был на Сенеже, на этюдах.

–  Вы не ошибаетесь?

–  Нет. Я вспомнил: девятого я точно был на Сенеже. Совершенно точно.

–  Ну а днем раньше? Восьмого?

Он меня ловит. Что ж, пусть ловит. Если он захочет, я распишу ему день восьмого июля по минутам. Ведь помнить этот день у меня есть все основания, восьмого я передал Вере картину, которую она затем купила.

–  Восьмого июля я был в Москве. Точно.

–  Почему вы в этом так уверены?

–  В этот день у меня купили картину. Причем за довольно приличный гонорар.

Несколько секунд следователь разглядывал стол. Поднял глаза:

–  И сколько же составил этот гонорар?

–  Пятнадцать тысяч.

–  Солидно. Судя по сумме, вы очень хороший художник. Я не ошибаюсь?

–  Не знаю. Я просто художник.

–  Что ж, достойный ответ. И кто же был вашим покупателем?

–  Есть такая Вера Николаевна Новлянская.

–  Эта Новлянская - любитель живописи? Коллекционер?

–  Можно сказать и так. Картин у нее много. Всяких.

–  И где же состоялась эта продажа? Восьмого июля?

–  В Совинцентре. В ресторане "Континенталь".

–  Что, в другом месте нельзя было продать картину?

–  Можно, конечно. Но Новлянская устраивала что-то вроде приема и попросила подвезти картину туда. Правда, в тот день я только передал картину Новлянской. Деньги получил позже.

–  Когда?

–  Дня через три. Когда вернулся с Сенежа.

–  И что из себя представляла картина, которую вы продали Новлянской?

–  Женский портрет. Масло.

Рахманов поправил лежащие на столе бумаги:

–  Хорошо, вернемся к Сенежу. Вы сказали, что уехали туда восьмого.

Я вдруг понял: я не знаю, что ответить. Восьмого вечером я уехать не мог, на ночь без машины, с рюкзаком и этюдником никто на природу не выезжает. Но ведь таксист увел мою шестерку со стоянки восьмого днем. Я и не знал, что будет так трудно. Теперь я должен взвешивать каждое слово. Буквально каждое.

–  Вообще-то, строго говоря, я уехал девятого. Рано утром.

–  Наверняка задержались на банкете?

–  Задержался.

–  Простите, с банкета вы уехали один?

–  Нет. Я и на банкете был не один. А со своей приятельницей, той самой Аленой Медновой.

–  Ясно. Вы ее проводили?

–  Проводил. Потом вернулся домой и лег спать.

–  Где оставили машину? В гараже?

Этот Рахманов цепляется к каждой мелочи. Ладно, детали ведь я могу и не помнить. Скажу, подвезли знакомые. Если он узнает, что меня подвез Сашка, прикинусь, что забыл, кто именно меня подвозил.

–  Гаража у меня нет. А в "Континенталь" мы ездили без машины. Пришлось бы пить только воду. Назад подвезли знакомые.

–  А где оставили машину?

–  На обычном месте. Во дворе, около подъезда.

–  Когда вы вернулись домой, вы видели свою машину?

–  Не помню. Честно говоря, в ту сторону я даже не посмотрел.

–  Ясно. Значит, вы легли спать.

–  Да. Встал рано. В начале пятого. И уехал на Сенеж. На первой электричке.

–  С Ленинградского вокзала?

–  А откуда еще можно уехать?

–  Например с Ховрино?

–  Нет. Я уехал с Ленинградского вокзала.

–  Налегке? Вещей с вами было много?

–  Рюкзак и этюдник.

–  Все же, наверное, на машине было бы удобней?

–  Ну, смотря что считать удобством. Иногда удобней без машины.

–  Утром, девятого, когда вы вышли из дома, машина была на месте?

–  Опять не помню. Ну, конечно же, была. Вы так спрашиваете, словно с моей машиной что-то случилось.

–  Кто знает. Может, и случилось.

–  Нет, на машину я не посмотрел, торопился. Да еще не совсем в форме был после банкета. Не до этого было...

–  Когда приехали в Солнечногорск, на чем добрались до Сенежа?

–  На автобусе. Там ехать минут десять.

–  Минут десять до какой остановки?

–  До остановки "Десятый километр". Оттуда до берега рукой подать. Метров пятьсот.

–  У вас что, было определенное место? У берега?

–  Да. Там есть такая... база отдыха. "Рыболов Сенежья". Около нее я и расположился.

–  Поставили палатку?

–  Зачем? Погода была отличной. Положил вещи. Надул матрас. Поставил этюдник. И все.

–  Место не меняли?

–  Менял конечно. Но в основном около базы. Даже пару раз на ночь перелезал через забор на территорию. Там поспокойнее.

–  И вас кто-нибудь видел? В эти дни?

–  Да, многие. Там в выходные полно отдыхающих. - Об инциденте со сторожем я умолчал умышленно. Он сам все расскажет, если они решат меня проверить.

–  Сколько вы пробыли на Сенеже? В тот раз?

–  Дня три. Да, три дня. До понедельника.

–  Почему именно до понедельника? Вы ведь не ходите на работу?