Чтение онлайн

–  Никого из них никогда не видела. Даже мельком.

Подумал: Новлянскую можно отпускать. Правда, у него был еще один возможный вопрос. Возможный, потому что этот вопрос ему самому кажется шальным. Впрочем, что он теряет? Спрятав фото, спросил:

–  Вера Николаевна, среди ваших знакомых нет такого Лотарева?

Интересно... Новлянская явно медлит с ответом. Вот те на... Неужели она знает Лотарева? Сказал, небрежно закрыв папку:

–  Если вам трудно вспомнить, могу помочь. Молодого художника Лотарева, выпускника Суриковского института.

Новлянская знает Лотарева. Точно. Она в растерянности. Вот поправила коротко остриженные волосы:

–  Вы... спрашиваете меня о Лотареве в связи с Азизовым? Да?

–  Пока нет. Просто мне интересно, как хорошо вы знаете Лотарева.

–  Вообще-то знаю. Более или менее. Я покупала у него картины.

–  Понятно. Давно вы знакомы?

–  Точно не помню. Года два. Может быть, два с половиной.

–  Точнее вспомнить не можете?

–  Кажется, это было позапрошлой зимой. В декабре...

–  А как вы познакомились?

–  Я отмечала день рождения... В ресторане. По-моему, в "Белграде". Да, это был "Белград". Лотарев пришел с кем-то из приглашенных.

–  С кем именно, не помните?

–  Нет. Но если надо, могу уточнить. С кем-то из молодежи...

–  Вы часто встречаетесь с Лотаревым?

–  Крайне редко. И то главным образом как заказчица. И покупатель.

–  И сколько картин Лотарева вы приобрели? Всего?

–  Сейчас... Сразу не вспомнишь. По-моему, четыре. Да, четыре.

–  Последняя покупка была давно? - Этот вопрос Рахманов задал просто так. На всякий случай.

Новлянская с минуту молчала. Наконец ответила:

–  Последняя - месяца два назад. Летом.

–  Летом в каком месяце?

–  Кажется, в июле. Точно, в июле.

Интересно... Может быть, Новлянская купила картину Лотарева девятого июля? Спросил:

–  Какого июля, не помните? Хотя бы в начале или в конце месяца?

–  Что, это имеет значение?

–  В какой-то степени может иметь. Так в начале? Или в конце?

–  В начале. Могу даже сказать точно. Восьмого июля.

Восьмого июля... Что ж, число Рахманова вполне устраивало. Ну и дела! Каждый его вопрос так и ложится точно в десятку.

–  И где произошел акт купли-продажи? У Лотарева? Или у вас?

–  Ни там, ни там. Восьмого июля я устраивала... ужин для друзей. В ресторане "Континенталь". Лотарев привез картину прямо туда.

–  И вы с ним там же расплатились? Во время ужина?

–  Нет. Лотарев куда-то уезжал. И оставил картину... для ознакомления. Я решила ее купить. Ну и расплатилась, когда Лотарев вернулся.

–  Когда? Можете назвать точную дату?

–  Он вернулся дня через три-четыре. Я помню день недели. Понедельник.

–  Понедельник был двенадцатого.

–  Значит, двенадцатого.

–  Опять же, где это было? У вас? Или у Лотарева?

–  У меня. Лотарев заехал ко мне... в первой половине дня. И я с ним расплатилась.

–  Сколько вы ему заплатили?

–  Пятнадцать тысяч.

–  Серьезная сумма.

Новлянская усмехнулась:

–  Серьезная. Но и Лотарев серьезный художник.

–  Что, у него и другие покупают картины?

–  Понятия не имею. Честно говоря, меня это не интересует. Картины Лотарева мне нравятся. Это настоящее искусство. Поверьте, я в этом немного разбираюсь.

–  Что же это была за картина? Пейзаж? Натюрморт?

–  Портрет. Женский портрет.

–  Ясно... Вера Николаевна, вы случайно не знаете, куда уезжал Лотарев на эти четыре дня?

–  Не знаю. Мне Лотарев сказал, что ненадолго уедет. И все.

–  А давно вы видели Лотарева в последний раз?

–  В последний раз я видела его именно тогда. Когда расплачивалась за картину.

–  То есть после этого дня вы его ни разу не видели?

–  Ни разу.

–  Но перезванивались?

–  И не перезванивались. Зачем? У Лотарева свои дела, у меня свои.

–  Понятно. Вера Николаевна, сейчас я вам опишу человека. Попытайтесь вспомнить, нет ли такого среди ваших знакомых? Хорошо?

–  Пожалуйста...

–  Ему лет сорок пять - пятьдесят. Выше среднего роста Моложавый. Носит короткий седой бобрик. Загорелый. С легкими дефектами кожи. Глаза светлые. По некоторым данным, его зовут Игорь Кириллович. Фамилия начинается на "С". У него может быть машина, "Жигули" шестой модели светло-серого цвета. Может быть, вы встречали такого человека?

Подумав, Новлянская покачала головой:

–  Игорь Кириллович... Да еще с фамилией на "С"... Нет. Среди моих знакомых такого точно нет.

–  Допустим, мы забыли об имени-отчестве. У нас есть только внешние признаки.

–  Внешние признаки... Да нет. И по ним среди моих знакомых нет такого человека. Есть человек с седым бобриком. Но у него карие глаза. И он абсолютно лишен дефектов кожи.

Похоже, у Новлянской он больше ничего не узнает. Впрочем, большего ему и не нужно. Об остальном можно будет спросить у Лотарева. Вставая, улыбнулся:

–  Вера Николаевна, большое спасибо. Не смею больше вас задерживать.

Подписал пропуск, проводил до двери. Взглянул на часы - половина первого. Лотарев вызван на два. Что ж, хоть сегодня успеет без спешки пообедать. А заодно и осмыслить то, что услышал от Новлянской.

Повестка

Поставив шестерку на свое место во дворе, я на несколько секунд задержался в машине. Четверть двенадцатого. Раннее для меня возвращение. Но из-за Алены, точнее, из-за того, что ее нет в Москве, меня вдруг стали раздражать шумные компании, вроде той, где я только что провел несколько бессмысленных часов и откуда смотался задолго до конца вечеринки, чуть не взвыв от тоски.

Посидев в темноте, выключил мотор. Вышел, запер машину.

Алены не будет еще неделю. Сейчас она вместе с курсом на картошке, где-то под Шатурой. Я даже смотрел по карте, где же эта самая Шатура. Оказалось - на самом краю Московской области. В двух присланных за это время открытках Алена предупредила: там, где они роют картошку, дорог практически нет, так что мои намерения приехать к ней на машине лучше оставить и дождаться, когда вернется весь ее курс.

Постоял, осматривая ночной двор. Ощутив осенний холод, все-таки конец сентября, пошел к дому. Войдя в подъезд, пошарил в кармане, нашел ключи. Открыл почтовый ящик, достал сложенные пополам газеты. Вызвал лифт, поднялся на одиннадцатый этаж.