Чтение онлайн

Разумеется, Сашка мой друг. И все же мне никогда не нравилась его привычка чрезмерно темнить, все скрывать от меня. Даже то, что очевидно. Но я ни разу ему ничего об этом не сказал! Я не только не сказал, даже не пытался понять, что стоит за этим умолчанием, за теми фактами, которые были на виду! Но мог ли я что-нибудь понять раньше? А теперь?

Что я теперь могу понять из того, что знаю? Немногое. Могу предположить, что Юра и Женя арестованы или будут вот-вот арестованы. А вот арестован ли Вадим Павлович, неясно. Скорее всего на свободе, но его активно ищут.

Почему Рахманов сказал, что Вадим Павлович может входить в окружение Веры? Что-то совсем уж непонятное. Ведь если Вера знает Вадима Павловича, значит, она может быть связана с Юрой и Женей? С двумя убийцами? Но так можно договориться до того, что Вера - самая обычная уголовница. Разве похоже это на Веру? Но если исходить из вопроса Рахманова, так оно и есть. Ну и история! Стоит попасть к следователю, как тебя уже начинают подозревать в самых немыслимых вещах. Хотя откуда у Веры такие деньги? Пятнадцать тысяч отдала, даже не моргнув. А с другой стороны, у нее так много антиквариата, картин. Все это со временем дорожает. Она может продавать что-то.

Нет, во всем этом мне не разобраться, подумал я. Только с помощью Сашки. И то если не будет темнить. Надо поговорить с ним всерьез. Начистоту. Чтобы не осталось никаких недоразумений.

Выпив четвертую чашку кофе, я расплатился и вышел из кафе.

К "Форуму" подъехал без четверти шесть. Без пяти в зеркале возник радиатор девятки. Выйдя из своей машины, Сашка обошел мой багажник, сел рядом. Посмотрел испытующе:

–  Серега, ну как?

Я промолчал.

–  Плохо? Или терпимо?

–  Смотря что считать терпимым. Мне многое неясно. И я хотел бы кое-что выяснить. Хотя, Сань, я понимаю, как тебе сейчас тяжело.

–  Выяснить что?

–  Ну насчет всей этой истории.

–  Какой?

–  Ну, с Вадимом Павловичем. Юрой, Женей. И... остальными.

Довольно долго Сашка сидел, глядя на улицу. Потом вздохнул:

–  Ты говоришь так, будто я пытаюсь что-то скрыть. Я ведь как раз и хочу выяснить все. Вместе с тобой.

–  Что-то я этого не заметил. Во всяком случае, раньше.

Сашка поправил волосы. Сказал, явно сдерживаясь:

–  А где ты был сам раньше? В Дагомысе? На Рижском взморье? Вспомни: хоть раз ты пытался завести об этом разговор? Как ты выражаешься, "раньше". Хоть раз поинтересовался, что происходит?

Сашка был абсолютно прав: до сегодняшнего дня вся эта история меня не интересовала. Ответить мне было нечего. Я лишь посмотрел на него и промолчал. А он вдруг резко повернулся ко мне, сказал:

–  А вот если бы ты поинтересовался, я мог бы кое-что сообщить!

–  Что?

–  Например, то, что Вадим Павлович не оставил меня в покое. И вряд ли оставит.

–  Серьезно?

–  Серьезно. Он мне в эти месяцы несколько раз звонил. И кстати, сегодня.

Я молчал, подавленный этой вестью.

Сашка откинулся на сиденье:

–  Ладно. Будем исходить из твоего разговора со следователем. Долго он тебя терзал?

–  Не очень. Чуть больше часа.

–  Что хоть из себя представляет этот следователь?

–  В каком смысле?

–  Ну, какой он из себя внешне? Как держится?

–  Такой круглолицый, добродушный. А держится вежливо, спокойно. Вопросы задает тихим голосом.

–  Понятно. Таких как раз и надо бояться. Как его зовут?

–  Фамилия Рахманов. Зовут Андрей Викторович.

–  Как они на тебя вышли?

–  Из-за контрамарки.

–  Из-за какой контрамарки?

–  Из-за обычной контрамарки.

Выслушав мой рассказ, Сашка посидел в задумчивости. Печально сказал:

–  Надо же. Я допускал, что ты засветишься из-за номеров. Но не из-за этого!

–  Какая разница, из-за чего я засветился?

–  Контрамарка потянет за собой Алену. Ладно, давай дальше.

–  Дальше следователь спросил, где я был девятого июля и что делал в тот день. Я сказал, что с девятого июля был на Сенеже. Без машины. Поехал туда на этюды. Расположился около базы "Рыболов Сенежья". И пробыл до понедельника двенадцатого.

–  О Вере он не спрашивал?

–  Мне самому пришлось о ней сказать. Следователь поинтересовался, где я был восьмого июля. Я сказал - в Москве. Он потребовал подтверждения. Ну и пришлось сказать, что в тот день я отвозил свою картину одной знакомой, которая собиралась ее купить.

–  И ты ему все рассказал?

–  Все. Мы же договорились: скрывать ничего не нужно. Кроме того, что было девятого.

–  Ну и как он прореагировал, узнав, что ты получил пятнадцать штук?

–  Без особых эмоций. Чуть удивился. Но не больше.

–  Что было дальше?

–  Дальше он показал мне фото Юры и Жени и спросил, знаю ли я их. Я ответил, что не знаю. Потом спросил о Вадиме Павловиче.

–  Все-таки спросил...

–  Да. Даже подробно описал его внешность. И почему-то сказал при этом: "Это имя-отчество вы могли слышать среди окружения Новлянской".

Сашка даже присвистнул и опять резко развернулся ко мне:

–  Интересно. А он не говорил, откуда они это взяли? Про окружение Новлянской?

–  Нет. Я думал, ты знаешь это лучше.

–  Да для меня это вообще как снег на голову. Обо мне разговор тоже заходил?

–  О тебе нет. Следователь не спрашивал. Я молчал.

–  Хорошо хоть это. А следователь не сообщил, что там было? С этим трейлером?

–  Сообщил. Убийство. - Я нарочно сказал это бесстрастным голосом.

Сашка внимательно посмотрел на меня:

–  Убийство? И... кого же убили?

–  Кого, следователь не сказал. Но ясно и так: водителя трейлера.

–  Значит, это все же было убийство... - Сашка откинулся на сиденье. Сволочь! Ну и сволочь! Он же обещал, что все будет чисто.

–  Кто сволочь?

–  Вадим Павлович. Кусочник. Портяночник. Гадюка... - Сашка застыл, вглядываясь вперед. - Вообще, Серега, я перед тобой виноват. Но клянусь, я не знал, что дело дойдет до такого.

–  До чего?

–  Ну до убийства.