Чтение онлайн

Прокуратура РСФСР оказалась старым кирпичным зданием, стоявшим в глубине такого же старого московского двора. Въезд во двор был с Петровки.

Получив пропуск, поднялся на второй этаж, постучал в кабинет с номером 202. Услышав: "Да, войдите!", вошел. В конце узкого и длинного кабинета сидел человек с округлым, вполне добродушным лицом. Он что-то писал. Увидев меня, на секунду застыл. Потом кивнул:

–  Слушаю? Вы ко мне?

–  Не знаю. Меня вызывали к Рахманову. Вот повестка.

Человек отложил ручку:

–  Простите, ваша фамилия?

–  Лотарев.

–  Я как раз вас жду. - Показал на стул. - Садитесь. Рахманов это я.

Я сел на стул. Рахманов несколько секунд рассматривал меня. Сказал:

–  Для простоты меня зовут Андрей Викторович. А ваше имя-отчество?

–  Сергей Леонидович.

–  Очень приятно. Сергей Леонидович, я работаю следователем по особо важным делам. По одному из дел, которое я сейчас веду, возникла необходимость допросить вас в качестве свидетеля. Поэтому я вас и вызвал. Простите, вы где работаете?

–  Я художник. Член московского групкома художников. Работаю по договорам. Иногда у меня покупают картины.

–  Женаты?

–  Нет. Холост.

–  Живете один?

–  Один.

–  Родственники у вас есть?

–  Отец. Если его можно считать родственником.

–  Почему, если можно считать? Вы что, в ссоре?

–  У него уже давно другая семья. Мы с ним практически не видимся. Лет двадцать.

–  Понятно. Других родственников нет?

–  Нет. Мама умерла восемь лет назад. Братьев и сестер нет.

–  Так... Собственно, я спросил это лишь для проформы. Меня интересует другое. - Покрутив в пальцах ручку, Рахманов улыбнулся: - Простите, вы часто ходите в театр?

Интересно, при чем тут театр? Впрочем, может, у этого следователя такая манера. Сначала вести светскую беседу... Что ж, светская беседа, так светская беседа. И я ответил:

–  Иногда хожу.

–  В этом сезоне уже где-то были?

–  В этом нет. В том случалось.

Рахманов снова занялся ручкой. Спросил:

–  А где вы были в конце прошлого сезона? В каких театрах?

Особенно напрягать память не пришлось. Весной я был всего в трех театрах, на спектаклях, которые отлично помнил:

–  Во МХАТе. В театре миниатюр. И в Ленкоме.

–  И что вы там смотрели?

–  Во МХАТе "Дядю Ваню". В театре миниатюр "Школу клоунов". В Ленкоме "Гамлета".

–  И когда, например, вы были в Ленкоме? Постарайтесь вспомнить точно.

–  Обязательно точно?

–  Да. Постарайтесь вспомнить точный день, когда вы были в театре Ленинского комсомола. Для нас это важно.

Тот день я помнил отлично, хотя не особый любитель ходить в театры. Но мы только что познакомились с Аленой. Алена изъявила желание сходить в театр, причем на хороший спектакль. Желание, вполне понятное для девушки, с которой ты знаком дней пять. Поскольку мой бывший однокурсник Женька Ширяев работает в Ленкоме, я, конечно, тут же позвонил ему. Женька расстарался и достал контрамарку на "Гамлета". Вот только когда это было точно?.. Примерно в середине мая.

–  Точно не помню. В середине мая.

–  По расписанию "Гамлет" в Ленкоме шел восемнадцатого.

–  Значит, восемнадцатого.

–  Трудно было достать билеты?

–  Нет. В Ленкоме у меня работает приятель. Ширяев. Евгений Ширяев. Мы вместе учились в институте.

Кажется, с этим спектаклем следователь связывает какое-то событие. Какое? Имеет ли это событие отношение к моей поездке?

–  И Ширяев достал вам билеты?

–  Контрамарку. На два лица.

–  То есть, вы пошли с кем-то вдвоем?

–  Да, вдвоем. С девушкой, своей приятельницей.

–  Как ее зовут?

Скрывать, что я пошел в Ленком с Аленой вроде не имело смысла. Тем более, пока не ясно, почему следователь интересуется Ленкомом. Помедлив, ответил:

–  Ее зовут Алена.

–  Фамилия?

–  Меднова.

–  Москвичка?

–  Москвичка.

–  Сколько ей лет?

–  Девятнадцать. Скажите: все это так важно?

–  Сергей Леонидович, потерпите. Нам нужно уточнить все, что связано с этим спектаклем.

–  Зачем?

–  Со временем я это объясню. Ваша приятельница, Алена Меднова, учится? Или работает?

–  Учится на третьем курсе иняза, имени Тореза.

–  А много у вас приятельниц? Вроде Медновой?

Это было уже слишком. Я посмотрел на Рахманова:

–  Андрей Викторович... Вам что, нужно выяснить мои отношения со всеми девушками?

–  Сергей Леонидович... Понимаю, вопрос тонкий. Но я уже объяснил: меня интересует этот спектакль и все, что у вас с ним связано. В том числе и ваши отношения с девушкой, с которой вы пошли на спектакль.

–  Отношения у нас очень хорошие. Этого достаточно?

–  Вполне. Вы могли бы назвать домашний телефон Медновой? На всякий случай?

Сначала я хотел сказать, что телефона у Алены нет, но потом подумал: все равно ведь узнают, если захотят. Назвал номер. Записав его, Рахманов спросил:

–  Скажите, где вы были в июле?

Вот оно... Сашка был прав. Если следователь по особо важным делам спрашивает, где я был в июле, значит, он имеет в виду мою поездку. Ту, июльскую, вместе с Юрой и Женей. Непонятно только, при чем тут театр Ленкома. Я ответил небрежно, но стараясь при этом не переигрывать:

–  В июле я был в Москве. Иногда выезжал за город. В конце месяца уехал в Дагомыс. Вроде все.

–  За город в какие места вы выезжали?

–  На Сенежское озеро. Под Солнечногорск.

–  У вас там дача?

–  Нет. Просто я люблю Сенеж.

–  Выезжали на машине?

–  Когда как. Когда на машине, когда на электричке.

–  Но вообще у вас есть машина?

–  Есть.

–  Какой марки?

–  "Жигули". Шестерка.

–  Простите за чрезмерное любопытство. Но ваша машина меня интересует. Какого она цвета?