Чтение онлайн

Вслушиваясь изо всех сил вместе с Антоном, я одновременно пыталась убедить себя в том, что это нам послышалось - но нет, негромкий звук повторился, и донесся он не из дома, а откуда-то со стороны огорода.

В одну секунду перепрыгнув через невысокий заборчик, Антон оказался на грядках и, пригнув голову, как настоящая ищейка, скрылся в зарослях малинника - листья с кустов уже почти совсем облетели, и торчавшие к небу голые прутья походили на огромные, воткнутые в землю веники-голики. Похоже было, что стон действительно доносился оттуда.

Я довольно-таки неуклюже перевалилась через частокол оградки и побежала следом за Антоном. Колючая ветка хлестнула меня по щеке, ее примеру последовала другая, третья - я не замечала этого, не отрывая взгляда от того, что обозначалось впереди. А впереди, много ниже уровня моих глаз, виднелась обтянутая тонким свитером крепкая Антошкина спина - приятель стоял на коленях возле чего-то темного, распростертого на сырой земле, и этим темным, к моему ужасу, была Надя...

Она лежала на спине, снова в своей клетчатой шали и резиновых сапогах (значит, после нашего ухода женщина переоделась и продолжила работу в огороде) и смотрела в небо - еще живая, потому что руки ее слабо шарили по земле, поднимая слабую пыль, - но уже агонизирующая, ибо она уже не видела нас и не отвечала ни на какие вопросы. Собственно, вопрос был только один: кто?

– Кто?
– наклонившись к самому ее лицу, с отчаянием спрашивал Антошка.
– Кто?!

– «Скорую» надо, - пролепетала я.

– Так что ж ты стоишь?!

Мотнув головой, я побежала обратно, но на полпути резко остановилась: куда это я? Надо же к телефону, а где ближайший? Черт! В панике заметалась по крыльцу, рванулась к соседям, дернула дверь -закрыто, вспомнила: у Антошки в кармане есть мобильник!
– снова перевалилась через заборчик, побежала...

Все так же наклоняясь над женщиной, Тошка осторожно развязывал ее стянутую на груди шаль - она быстро намокала кровью, как видно, рана была глубокой. Я упала на колени рядом с приятелем, сунула руку в его карман и наконец достала телефон...

– «Выезжаем», - буркнул в трубке бесстрастный голос.

Я перевела дыхание.

– Что с ней?

– Не видишь - ранена!

– Опасно?

– Я не врач, но...
– Антон запнулся и снова наклонился над Надеждой; она вдруг широко распахнула глаза, и в них впервые промелькнуло осмысленное выражение.

– Надя, вы слышите меня? Слышите? Врач сейчас приедет, сейчас!.. Вам помогут! Вы слышите?

Женщина молчала, но губы ее слабо шевельнулись.

– Сейчас вам помогут. Но... вы можете говорить? Кто вас... кто вас ранил? Вы слышите меня, Надя? Кто?!

– ...колаша...
– прошелестела Надежда.

– Как?

– ...колаша... Он убил... еня...

– Николаша?!

– Да... Убил... меня.

Надежда выгнулась дугой, глаза ее затуманились, но женщина еще пыталась сказать что-то последнее, самое важное.

– Не верую!
– твердо сорвалось с ее губ, и вслед за этими словами женщина обмякла. Она еще смотрела на Антона, но в глазах уже не было никакого выражения...

Тошка медленно поднялся с колен; цепляясь за него, встала и я.

– «Не верую»?!
– машинально повторила я последние Надины слова.

– Да. Странно... Стой!!!

Антон отшвырнул мою руку и, ломая ветви, кинулся в глубь малинника - оттуда доносились звуки тяжелой крадущейся поступи; шаги удалялись. Неровная сетка веток скрыла от меня то, что происходило в нескольких шагах, но ненадолго. Раздался сухой треск, и из зарослей снова показался Антошка: заломив пленнику руку, он подпихивал в спину и тащил на свет полноватого мужчину лет пятидесяти, с испитым лицом и густой гривой нечесаных волос.

Мужик затравленно оглядывался по сторонам и протестующе мычал, не совершая тем не менее никаких попыток освободиться, хотя при желании сделал бы это легко: Антон был как минимум в полтора раза его тоньше, да и мускульной силой мой приятель пока еще уступал этому громиле с руками, больше похожими на ковши экскаватора. И все же Николаша абсолютно не сопротивлялся, а может быть, просто не понимал, что происходит. Свободной рукой он сжимал круглую деревянную рукоятку заточки, а весь перед его несвежей тельняшки был вымазан - по ней шли страшным узором широкие красные полосы.

– Вызывай милицию, - хмуро приказал мне Антон.

...А потом была милиция, «Скорая» тоже приехала, хотя уже было поздно. Николашу этого почти сразу увезли. Мы дали показания - рассказали все, что видели... И в морге - тоже.

Надо ли говорить, что все это мы рассказали именно следователю Алексею Бугайцу? Он сидел напротив и два часа подряд, пока шел допрос, скрипел на меня зубами. Я же чинно восседала на жестком табурете и, честно глядя в холодные глаза следователя, всем своим видом демонстрировала предельную лояльность.

– Значит, вы по-прежнему продолжаете утверждать, что не имеете к убийству, случившемуся возле вашей редакции, никакого отношения?
– скрежетал Бугаец.
– Ну хорошо. А если я задам вам этот вопрос неофициально, что называется, без протокола? По-дружески?

– Я вам так же по-дружески отвечу, что никакого отношения не имею!

– А что тогда означает ваше появление здесь?

– А что, Конституция нашего государства ограничивает свободу передвижения?

Долго, очень долго Бугаец смотрел мне в глаза.

– Так. Ясно. Значит, не хотите разговаривать по-дружески...

Меня разобрала такая досада, что я твердо решила на этот раз не давать этому зануде ни малейшего спуску:

– Ну, отчего же, - так и расцвела я в царственной улыбке, -настоящая дружба - такое редкое явление, а нам так с вами повезло! Да. Дорожить дружбой, искать дружбу, воспевать дружбу, помнить о своих друзьях день, и ночь, и снова день - вот наш прямой долг! Кстати, Алексей Федорович, вы не подарите нам свою фотографию? С надписью...

– Я хочу знать, зачем вы приходили в городской морг - ваше описание нам дал один из сотрудников - и почему вскоре после вашего визита там было обнаружено два мертвых тела. А кроме того, мое любопытство простирается также и до вот этого дома, где проживала санитарка Чернобай, которую тоже нашли убитой, и в протокол об этом происшествии я сейчас собственноручно вписал вашу фамилию! И еще я хочу знать...

– «Хочу все знать!» - мечтательно протянул Антон, который понял меня с полуслова и тоже включился в игру.
– Был, кажется, такой киножурнал?