Чтение онлайн

Володя вздохнул:

– Помнишь, мы с тобой на поминках встретились?

– У Славина?

– Да. Так вот брали его старшего сына Николая. От неожиданности я уронила на пол чайные ложечки:

– Боже, за что?

Костин принялся сосредоточенно выуживать из пачки сигареты.

– Слушай, заканчивай идиотничать, - взвилась я, - Ребекка Славина моя хорошая подруга и обязательно расскажет о происшедшем!

Володя закурил и выпустил дым прямо на Мулю. Собака отчаянно расчихалась.

– Дело нехорошее, - забубнил майор, - понимаешь, у старшего Славина, Вячеслава Сергеевича, была секретарша...

– Знаю, Леночка.

– Ее...

– Уволили с треском, потому что Николя захотел посадить на это место свою новую любовницу. Костин нахмурился:

– Небось слышала, что бывает с теми, кто слишком много знает!

– Тоже мне, секрет Полишинеля, да об этой истории весь институт гудел!

– Леночку нашли вчера вечером мертвой на скамейке у дома.

– У нее случился инфаркт?

– Нет, маленькая дырка в голове, - спокойно ответил Володя.

– А при чем тут Николя?

– Похоже, что он и есть автор выстрела.

– Когда умерла Лена?

– Между восемнадцатью и девятнадцатью часами.

– Где она живет?

– Улица Аэродромная, в Тушине.

В моей голове моментально возникли цифры. В пятнадцать минут седьмого я собственными глазами видела, как он садился на Солнечной в поезд, идущий к Москве. До Киевского вокзала добираться ему четверть часа, не меньше, да и потом минут сорок-пятьдесят ехать до Тушина. Что-то не складывается.

– Это не он.

– Почему?

– Понимаешь, в начале седьмого я видела его на платформе Солнечная, а сегодня около девяти он был опять там.

– Дорогая, - проникновенно сказал Володя, окидывая взглядом стройные ряды книг в ярких обложках, - удручающая жара и огромное количество проглоченных детективов сильно повлияли на твои глаза и мозг. Мы приехали к Славиным в девять пятнадцать и вынули хозяина тепленьким из койки. Между прочим, у него офигенная пижама, шелковая, прямо как в "Санта-Барбаре"...

Я переваривала информацию.

– И куда вы его дели?

– Поместили в изолятор временного содержания.

– Дай мне с ним свидание, - ляпнула я, не подумав и тут же горько пожалела.

Но слово не воробей. Костин резко нахмурился и отодвинул чашку.

– Слушай, Лампа, я понимаю, что ты мучаешься дурью от безделья, но немедленно прекрати идиотни-чать. Знаю, знаю твою идиотскую манеру совать во все длинный веснушчатый нос и мешать людям нормально исполнять свою работу. Имей в виду, узнаю, что роешься в деле Славина, мало не покажется! И вообще, заканчиваем беседу на данную тему. Лучше дай пожевать котлету или курочку.

– У нас только соскоки, - дрожащим от негодования голосом ответила я.

– Вот видишь, - вздохнул Володя, - жрать нечего, в доме грязь, дети носятся неизвестно где, у собак гастрит и колит, а ты из себя комиссара Мегрэ корчишь! И ведь закончится как всегда...

– Чем?
– прошипела я.
– Чем закончится? Кто помогал вам поймать хитрого убийцу отца Лизаветы. а?

– Слушай, давай не будем, - стукнул ладонью по столу майор, - убийцу Кондрата вычислили, разработали и взяли мы! Я и Самоненко, твоей заслуги тут ноль, дырка от бублика. А закончится все, как всегда, твоим заплывом в дерьме, и дай мне скорей поесть, сейчас с голоду сдохну! Ты домашняя хозяйка, а не следователь по особо важным делам, и мозги у тебя бабские, пойми наконец!

На негнущихся ногах я добралась до холодильника и зашвырнула в воду сосиски. Вот оно как! Веснушчатый нос! Абсолютная неправда, на моем лице нет никаких пятен. И орган, предназначенный для обоняния, у меня вовсе не длинный. Грязи у нас нет, просто на даче невозможно уследить за чистотой, а ребята не снимают ботинок, опять же собаки... Я не мою им тут, как в городе, лапы после каждой прогулки. Но у псов нет никаких желудочных заболеваний. И насчет убийцы Кондрата... Да кабы не я! Заплыв в дерьме! Ну погоди, Костин!

Я шмякнула перед Володей тарелку. Горка вермишели взлетела вверх и шлепнулась на сосиски.

– Горчички нет?
– поинтересовался майор, вонзая зубы в ароматную кожицу.

– Нет!
– рявкнула я, прекрасно зная, что на кухне стуят целых две банки, наша с ужасающим названием "Малюта Скуратов" и польская без всякого названия.

– На нет и суда нет, - миролюбиво завел разговор Володя, - все-таки ужасно пишут наши сотрудники, стиль хромает на обе ноги. Вот слушай, вчера читаю протокол и вижу фразу: "Возле трупа стояла трупья вдова и трупьи дети". Дальше еще хлеще: "...тело лежит на спине, правая нога согнута в колене, левая отброшена в сторону, еще две другие находятся у дивана". Спрашивается, он сороконожкой был? Ну не уроды?!

Я не поддержала разговор и ушла в кухню. В душе клокотал огонь, на котором доходил до кипения чайник злобы. Трупьи дети! У дорогих ментов не только с литературным языком беда, у них и с мозгами несчастье вышло. Трупья вдова. Как думают, так и пишут. Нет, Володечка, никогда тебе не распутать дело Славина, и я на этот раз помогать не стану. Сама найду убийцу и получу пятнадцать тысяч долларов. Вот тогда и поглядим, кто где плавает!

ГЛАВА 16

Избавиться от Володи сегодня оказалось не так просто. Обычно он торопится, глотает не жуя обед и уносится. Но сейчас, словно понимая, что обидел меня, майор начал расхваливать поданную еду:

– Нет, мало кто так умеет готовить сосиски, как ты, либо переварят, либо полусырыми на тарелку бросят! И вермишель замечательная, кто же такую производит? Италия?

– Россия, - буркнула я, - "Макфа" называется.

– Всегда говорил, что наши продукты лучшие, - улыбнулся Володя и сладко потянулся.
– Эх, хорошо-то как! Поел, теперь бы чайку!

– А ты женись, - рявкнула я, - будет кому домашнее хозяйство вести!

– Лучше домработницу нанять, - вздохнул майор, - вот разбогатею и заведу прислугу. С супругой разговаривать нужно, то да се, нет уж, лучше сам помою и постираю!

– Кто бы мог подумать, что ты женоненавистник!

– Знаешь, какие кадры встречаются, - хмыкнул Костин.
– нагляделся я на ребят! Медузы Горгоны, а не бабы, чистые крокодилы! Вот вчера Славка историю рассказал. Приходит тетка с заяатением о пропаже мужа. Ушел гулять с собакой и не вернулся. Ну ее начинают расспрашивать, то да се, наконец, вопрос задали:

"Приметы какие у мужа?"

Жена мнется и наконец произносит:

"Глаза вроде серые".

"Одет во что?"

"Не помню".